меня подушечкой с дивана. — Иди уже давай! Я специально не стал запираться в ванной и, открыв кран, где-то минуту или две просто стоял под горячими струями в ожидании… Но не дождался. Настроение у Кати было игривое, но, похоже, не настолько. И гулять ей хотелось явно больше, чем… В общем, явно больше. И в чем-то я ее даже понимал. Мы вышли из квартиры через пятнадцать минут, взявшись за руки и озираясь по сторонам. Прямо как школьники, сбежавшие с уроков. Нас мог поймать кто угодно — от полиции до некстати вернувшегося строгого Олега, — но оттого желание удрать становилось только сильнее. Свобода пахла бензином, нагретым асфальтом, травой и совсем чуть-чуть — пирожками. — Странно ощущение… Какой-то сюр. — Катя проводила взглядом автомобиль с мигалками, проехавший мимо по Лубянскому. — В этом мире мы в федеральном розыске. В том уже почти наступил конец света. И ничего! Все как раньше. — Ну… Видимо, иногда большие неприятности происходят без спецэффектов. — Я пожал плечами. — Ты уже придумала, куда мы пойдем гулять? — Да, мой ярл! — Катя снова поймала меня за руку и на этот раз уже не отпустила. — Будем пить кофе и есть пирожные. Недалеко и недолго — так что судьбы мира подождут. — Подождут, — кивнул я. — Мне кажется, я заслужил выходной… Или полвыходного. — Четверть. — Катя засмеялась и потянула меня к дверям. — Нам сюда! Не знаю, какой был день, — с режимом погружения в вирт почти 24/7 я давно потерял счет времени, — но, судя по всему, рабочий. Кафешка почти пустовала, и заказ принесли буквально через пару минут. Я думал, что разлюбил сладкое лет двадцать назад, — но неожиданно для себя съел все и тут же потребовал еще. — Ты сегодня какой-то… другой. — Катя ковырнула свое пирожное ложечкой. — Улыбаешься. — Ну, солнышко… А обычно нет? — Обычно нет. Обычно вот такой. — Катя сдвинула брови, поджала губы и устремила взгляд куда-то вдаль. — У тебя там случилось что-то хорошее? Ну я отыскал еще один осколок «Светоча», получил в подарок волшебные соколиные крылья, восстановил власть юного хана и прилюдно обезглавил одного из сподвижников его отца. Но радовался — ведь радовался? — я не этому. — Что-то хорошее?.. — Я протянул руку и накрыл Катину ладонь своей. — Знаешь, тут скорее просто отсутствие чего-то плохого. Это считается? — Это — считается, — отозвалась Катя. — Кушай пироженку — а то отберу! Следующие несколько минут прошли в почти полной тишине. Я сосредоточенно жевал и пил кофе. Думать это, впрочем, не мешало — и я как вроде бы сообразил, в чем дело. Всего