Глава 3
— Близко уже. — Воин в блестящих доспехах кешиктена снова приложил ухо к земле. — Земля дрожит… Скоро догоним, хан. Я уже и сам видел следы прошедшей здесь каких-то два-три часа назад орды. Копыта сотен и тысяч коней почти ничего не оставили от высушенной солнцем и горячими ветрами с юга травы, превратив не только большак, но и поля вокруг в сплошное земляное и песочное месиво. Когда я проезжал здесь, разыскивая стойбище булгар, мне приходилось выбирать путь, избегая крупных дорог, разведчиков Есугея или дезертиров. Джаргал же пер к Вышеграду чуть ли не по прямой — и все, кто мог бы позариться на имущество одинокого всадника, в ужасе расползались по норам, только завидев вдалеке бронированный авангард его воинства. А мы двигались за ним следом — и куда быстрее. Отряду из трех сотен всадников не приходится ждать отстающих и женщин с детьми. — Надо поспешить. Темуджин коснулся узды, и его конь нетерпеливо заплясал, демонстрируя готовность нести легкого всадника хоть на край земли. Юный хан ехал верхом в жилетке из толстой кожи — точно такой же, как носила половина его воинов, — и с коротким луком поперек седла. Похоже, ему не терпелось пустить оружие в ход. — Не лучше ли отдохнуть, хан? — Следопыт в доспехах кешиктена тоскливо посмотрел вдаль — туда, куда ушла орда. — Кони устали… Мы все равно догоним Джаргала-багатура после заката, когда они остановятся на ночлег. Похоже, парню не слишком-то хотелось встречаться с воинством предателей… И его сложно было не понять. Нас чуть ли не в двадцать раз меньше, и если не получится договориться по-хорошему — не спасут даже дар Видящего и семь осколков «Светоча». Впрочем, Есугею, чтобы приструнить и собрать в орду всех степняков, хватило и одного. — Разве ты не слышал, что сказал тебе твой хан? — Я пришпорил коня. — Мы догоним Джаргала до того, как солнце сядет. Только так — и не иначе. Предателей надо брать тепленькими, на марше — этого они точно не ждут. Прорезать всю эту огромную конную ораву, как нож масло, и добраться до самого Джаргала. Убедить, напугать, сломать. И если потребуется — ударить. Быстро, решительно и жестко, так, чтобы ни у кого даже мысли не возникло лезть в драку. Все должны увидеть правосудие хана — и поэтому оно случится под Великим Небом при свете дня. Мы снова тронулись — и на этот раз скакали уже без остановок, будто пытаясь догнать не Джаргала, а неумолимо клонящееся к закату солнце. — Хан! — Я пришпорил коня, догоняя Темуджина. — Ты помнишь, о чем я тебе говорил? — Помню, хоть и хотел бы забыть.