Глава 15
Снег падал огромными хлопьями. Холодный, липкий и настолько густой, что Гудред едва мог разглядеть в десятке шагов впереди широкую спину Грома. Половина северян отправилась в путь пешком, но для остальных князь Сигизмунд нашел лошадей. Старые клячи еле переставляли ноги и уже давно отстали от основной части войска, понемногу перемешиваясь с бредущими по дороге пехотинцами. Всадники впереди не только утаптывали снег, но и превращали все на своем пути в серое чавкающее месиво, в котором люди вязли едва ли не по колено. Гудреду повезло — он ехал верхом, но все равно успел устать так, что уже готов был рухнуть с коня. В такую погоду старые раны нередко беспокоили его и дома, на Эллиге, но теперь вдруг заболели так, словно мечи и топоры врагов снова впивались в плоть. Ныло вывернутое два десятка лет назад в бою на берегах Империи колено. Спину пронзало острой иглой всякий раз, как усталая лошадь спотыкалась, а на плечи будто положили несколько мешков муки. Но сильнее всего Гудреда мучила искалеченная рука. Снова загудели потерянные в морском сражении пальцы, а потом боль поднялась выше и впилась в локоть с такой силой, что потемнело в глазах. — Проклятый снег… — пробормотал кто-то сзади. — Неужели мы настолько прогневили богов, что они решили оставить нас на чужой земле? Гудред обернулся и увидел одного из своих хирдманнов из Арефьорда. Седой старик едва держался в седле, но еще находил в себе силы ругаться. — Наши боги далеко. — Гудред чуть натянул уздечку, придерживая коня. — Но они всё слышат. Не стоит сердить их пустой болтовней. — Они уже и так сердиты, — злобно огрызнулся хирдманн. — За то, что все мы нарушили наши клятв и опозорили честь предков предательством! — Ты винишь в этом меня, старик? — Гудред развернулся в седле. — Мы все выбрали свой путь, и… — Может, и так. Но не я убил того, с кем разделил стол, ярл! Не мой меч сразил Серого Медве… Похожая на воронье карканье речь оборвалась булькающим хрипом. Старый хирдманн поднял руку, пытаясь ухватить засевшую в горле стрелу, но так и не смог — медленно свесился набок, а потом повалился вниз, прямо в грязь под копытами коня. — Засада! — заорал кто-то впереди. — К бою! Гудред так устал, что не смог пошевелиться. Даже когда вокруг засвистел смертоносный дождь, а конь вдруг дернулся, пронзительно заржал и рухнул. Грязь тут же сковала холодом и обхватила измученное тело, будто не желая отпускать. Гудред не возражал бы, даже если бы она затянула его, подобно болоту — трясина никогда не убьет быстрее заостренного