поднялся на ноги и принялся одеваться. — Ты оставила их? — Они в безопасности. А ты нуждался в моей помощи куда больше. — Ванадис пожала плечами. — Так или иначе — все мы чьи-то дети, Видящий. — Я должен тебе, Ванадис, — вздохнул я. — Ты многое сделала для меня, хоть и видела всего один раз. Я не спрашиваю, как ты прошла через пески, — но боюсь и подумать, что можно попросить в награду за подобное. — Оставь подарки для других, Видящий. — Ванадис махнула рукой. — У каждого из нас есть долги, но свой ты заплатишь не мне. — Тогда почему ты мне помогаешь? — Я шагнул к костру и поднял ножны с саблей. — Я не так много лет прожил на этой земле, но уже успел убедиться — ничто здесь не происходит без причины. — К чему тебе мои причины, Видящий? — улыбнулась Ванадис. — Может, мы служим разным силам, но, когда придет день последней битвы, нам суждено сражаться на одной стороне. — Может быть. — Я затянул пояс. — А может, и нет. Древние легенды слишком просты, чтобы оказаться правдой. Мир не делится на черное и белое, Ванадис. И Рагнарёк не станет днем битвы добра и зла. Немало найдется и тех, кто станет сражаться сам за себя. — Но только не ты, Видящий. — Ванадис склонила голову набок. — Слишком велик груз на твоих плечах. Слишком многие пойдут на смерть, когда ты велишь. Тебе есть что защищать — и даже если у нас разные друзья, то враг — общий. — Ты говоришь о том, кто называет себя конунгом Сивым? — Мне надоело говорить загадками. — Что ты знаешь о нем? — Немногое. — Похоже, моя прямота не произвела на Ванадис ровным счетом никакого впечатления. — Любой конунг несет с собой войну на кончиках мечей своего хирда и жаждет власти, но Сивый хочет слишком многого… Иной раз смертные страшнее ледяных великанов, Видящий. Лучше и не скажешь. И добавить нечего. — Он — мой враг, — сказал я. — Человек из плоти и крови. Когда придет время, я сражусь с ним — а великанов оставлю могучему Тору. Незачем смертному лезть в битву богов… А что станешь делать ты? — У меня есть меч, но я не ищу себе врагов, Видящий. — Ванадис пожала плечами. — Мой удел — защищать тех, кто в этом нуждается. — Меня? — уточнил я. — И тебя — если придется. — Ванадис подтянула под себя ноги, усаживаясь поудобнее. — Чтобы ты смог исполнить свое предназначение. Я молча кивнул и отошел в сторону, чтобы сделать то, что задумал почти сразу, как очухался. Пустыня прикончила все живое вокруг в нескольких днях пути от Тенгри-Хан, но до склонов гор смертельный жар еще только добирался — и то тут, то там среди скал попадалась