забрал его ни тогда, ни позже — даже когда ему уже ничто не мешало. И, подозреваю, так и не оставил никаких инструкций. — Именно, — кивнула Катя. — А я отдала тебе. — Олег тоже. — Я вспомнил, как прибил нашего немногословного товарища копьем к дереву. — Хоть и не совсем добровольно. Но самый первый я просто нашел… Или не просто. — Антон, это вообще неважно. — Катя покачала головой. — Сейчас — уже неважно. Случайности иногда происходят, но даже их Алекс умеет обратить на пользу себе. Похоже на правду — слишком уж быстро меня взяли в оборот после того, как я забрал рукоятку «Светоча» из кургана Ульва Рагнарсона. И Катя верно сказала: так ли важно, когда именно я стал частью хитрого плана — именно тогда или еще раньше? Когда Ингвар посадил лодку на камни. Когда я подобрал его на острове Виг вместо того, чтобы укоротить на голову. Когда свалился за борт и утонул, чтобы ожить в нужном месте в нужное время. Когда отправился на север, чтобы отыскать там «Волков». Когда Славка сидел у меня на кухне с бутылкой пива, расписывая все прелести легкого заработка на просторах виртуальных морей. — Кать, у меня сейчас кукуха поедет. — Я тряхнул головой. — Ну нельзя же так с человеком. — Извини. — Катя помассировала виски. — Просто не могла… не поделиться, так сказать. Итак, что мы имеем? Несколько игроков так или иначе получили по осколку «Светоча». Я, Катя, Олег. Самого Романова можно из схемы исключить — он явно предпочитает действовать чужими руками и уже давно самоустранился из гонки. И совершенно сознательно. В срезе Катиной теории все его разговоры о «нет времени и сил» звучат, мягко говоря, неубедительно. Ошкуя — самого странного из всех, кого мне приходилось встретить на просторах «Гардарики», — тоже можно не брать в расчет. У скальда наверняка целый ворох собственных тайн, но к «Светочу» они, похоже, не имеют никакого отношения. Он подержал осколок в руке — но только для того, чтобы отдать мне. Выключился, не успев или не пожелав поучаствовать в борьбе за всевластие. И — вполне возможно — оказался умнее всех. А вот Павел Викторович, будь он хоть сто раз крутым и серьезным дядькой, теперь с нами в одной лодке. Романов переиграл его — заставил залезть в вирт лично и стать одной из марионеток. Самой солидной и увесистой, выстроганной из дорогущего дерева и облаченной в костюм от топового бренда — но все же марионеткой. Такой же, как и все остальные. А кукловод недосягаем — прячется за порогом самой смерти, как за занавесом под потолком, и лишь дергает за ниточки, заставляя