Пришедшие с Вацлавом всадники натянули поводья, и лошади остановились. — Антор? — Князь пристроил меч на холку коня и стянул с головы золоченый шлем. — Это ты? — Разве ты не узнал меня? — Я опустил посох и поклонился. — Прости, что явился к тебе так… неожиданно. — Я прожил не так уж много лет, — проговорил Вацлав. — Но мне случалось видеть, как люди делали то, чего простой смертный сотворить не в силах… И все же никто из них не обращался в птицу, подобно тебе. — Ведун это, княже. — Ратибор тоже снял шлем и прищурился, будто пытаясь разглядеть у меня на голове какие-нибудь рога или что-то в этом роде. — У них власть особая. Сам я не видел, да говорят, что старый Молчан и в ворона обратиться мог, и в медведя лютого, ежели того желал… — Ты остановил бой. И не дал мне совершить правосудие над теми, кто убивал наш народ. — Вацлав явно не был настроен обсуждать мои новые способности и сразу перешел к делу. — Зачем? — Мне знакомы эти люди. — Я указал рукой на стену круглых щитов. — И я знаю, что они напали на эту деревню лишь оттого, что им нечего было есть. — Я вижу щиты и оружие северян. — Вацлав коснулся рукояти меча. — Разве не северяне служат тому, кто называет себя конунгом Сивым? — Не все северяне покорились ложному конунгу, князь. — Я развернулся к щитам. — Халвард, прозванный Левшой, поклялся хранить верность законному наследнику островов за Большим морем — Рагнару, сыну Бьерна. И он любит Сивого не больше, чем мы с тобой. — Неужели я слышу голос ярла Антора? — Один из щитов чуть сдвинулся вниз, и из-за него высунулось знакомое бородатое лицо. — И если боги сохранили и тебя, и сына Серого Медведя, я исполню свою клятву, хоть конунг и не сможет исполнить свою. Известно ли тебе, ярл, что зима великанов Фимбульвинтер уже пришла на острова Эллиге и прогнала всех, кто пожелал сохранить жизнь? — Известно, друг мой, — вздохнул я. — Дурные вести летят над волнами быстрее птиц — вестников богов. Недобрые времена пришли в мир людей, и многие клятвы были забыты. — Но не моя, ярл. — Халвард вышел из-за щитов и воткнул меч в снег. — Я не стану сражаться ни с тобой, ни с людьми Рагнара Бьернсона, ни с теми, кого он называет своими друзьями… Если они сами не пожелают напасть. — Убери свой меч, князь. — Я кивнул Вацлаву. — И вели разжечь костры и приготовить еды — Халвард и его люди голодны. Богам было угодно, чтобы мы встретили друзей, и нам о многом нужно поговорить. * * * —…И теперь я поведу войско против того, кто принес в дом моего отца предательство и смерть, — закончил