— Ммм… Ей, наверное, здесь одиноко живётся, — вздохнула она.

— Думаю, ей не до этого, кто-то же должен вести дела рода и исследования. Карина весьма занятая девушка… и очень неприветливая, если ты заметила.

— Но теперь ей будет проще, да? — Есеня посмотрела на меня с жизнерадостной улыбкой. — С тобой она сможет наконец-то расслабиться.

— Угу, зато мне она все нервы сожжёт, с её-то характером, — усмехнулся я. Сестра посмотрела на меня непривычно серьёзным взглядом.

— Знаешь, а мне кажется, в глубине души она — добрый и чуткий человек.

— Разумеется, — кивнул я. — Где-то очень, очень глубоко. Чтоб никто не догадался.

Есена надула губки и уже собиралась возразить, как мы въехали в ворота роскошного даже по императорским меркам поместья. Осип с ветерком домчал нас к главному входу, где уже теснились несколько шикарных лимузинов, включая импортные японские «Адзусы» и альбионские «Роллс-Ралли».

Судя по парковке с небольшой стадион размером, забитой до отказа, гости на нашу свадьбу слетелись со всех уголков Империи. И даже из-за ее пределов: на некоторых лимузинах красовались флаги азиатских стран.

— Сударь, — Осип открыл передо мной дверь и по-отечески тепло улыбнулся. — Ваши батюшка с матушкой вами бы гордились. Удачи вам, господин Вайнер.

— Спасибо, — я незаметно пожал его крепкую суховатую руку и вышел из машины. Навстречу сотням вспышек фотокамер, десяткам взглядов журналистов, охранников, дворян, мещан…

— Братик, я не успеваю… — жалобно позвала Есеня. Она надела красивое длинное платье, мешавшее ей выйти из машины.

— Держись рядом, — я помог ей выйти, взял ее руку и мы пошли по длинной бархатной дорожке к приветственно раскрытым воротам дворца.

С самой лучезарной из возможных улыбок, я гордо шел вверх по ступеням, позволяя вездесущим журналистам делать лучшие кадры. Это тоже было частью плана, просчитанного нами с Кариной. Всё должно было выглядеть безупречно. Жители Империи должны были видеть во мне живой символ, эталон. Человека, поднявшегося из опалы, пробившего своим трудом дорогу с самого дна и до императорского престола.

На мне был идеальный черный фрак с белоснежной сорочкой и бархатной бабочкой. На груди сверкали боевые награды, а над ними — два знака: символ рода и вынутый из ножен церемониальный меч, символ жениха, обрученного с благородной наследницей.

Мы с Есеней неторопливо поднялись к проходу во дворец. Слуги символично склонились передо мной, признавая будущего хозяина.

Едва я переступил порог, двери за нами закрылись, и мы очутились в царстве роскоши, кричащего великолепия и излишеств.