— Слушай, дело не в этом.

— Именно в этом! — она оглянулась и, гневно взметнув брови, ткнула в меня пальчиком. — Ты такой же, каким был твой отец — упрямый и своевольный! Неудивительно, почему Император велел его казнить! И в этом вы все не отличаетесь друг от друга! Продуманные подлецы, готовые перешагнуть через любого ради своей выгоды! Типичный дворянин!

В её голосе зазвенела нотка боли. Настолько непривычная, что мне, привыкшему считать Карину хладнокровной, расчетливой и циничной дрянью, резануло по ушам.

А девушка распалялась, совершенно позабыв о том, что стоит передо мной практически обнажённой.

— А я ведь поверила, что ты не такой, как они. Решила — ну наконец-то среди этого клубка змей нашелся честный человек! Тот, кому я могу довериться, с кем могу перестать вести бесконечную борьбу, а просто быть вместе! А ты такой же продажный и расчетливый. И наш брак для тебя — пыль. Спорю, ты даже ничего не почувствовал, когда нас венчали на закате. Не удивлюсь, если на утро ты собирался сбежать к своей служанке!

— Не собирался, — упрямо возразил я. — Даже в мыслях не было.

— Ты весь в своего папашу! Тот тоже видел в людях только инструменты для достижения своих целей, — она шмыгнула носом. — Моему отцу стоило прогнать его, когда он попросил помочь ему с заданием Императора.

— Карина, насчет этого задания… — начал я, но девушка уже не могла остановить рвущиеся из неё слова.

— Думаешь, я настолько грязная и беспринципная сука, что мне плевать, за кого выходить, да? — её большие глаза задрожали, а в уголках заблестели слезинки. — Будто для меня совсем нет ничего святого? Да, черт возьми, я хотела свадьбу, настоящую, как у всех людей! С поздравлениями, горой чёртовых подарков, но главное — с человеком, которого могу полюбить, и кто хотя бы не оттолкнёт меня!

Её голос дрогнул. Я невольно сжал кулак: в груди ощутимо кольнуло. Чёрт возьми… она задела меня за живое.

Ей было больно, по-настоящему. И поэтому она ударила в ответ, метя во все мои болевые точки, поминая и отца, и Аню, и всё то, что мне было глубоко противно в людях. А самое паскудное, что такую боль не могут причинить чужие люди.

Хотелось обнять её и смахнуть висящие на ресницах слезинки. Я знал, что Карина умела играть с чувствами людей, но сейчас, клянусь Всеотцом, в её словах не было ни грамма фальши. Возможно, впервые она была со мной искренней до конца.

— Я всего лишь хотела почувствовать то же, что и другие люди, хотя бы на один день побыть счастливой! Разве я так много прошу⁈

Она задрожала всем телом, по её щекам потекли слёзы.