— Вот так, — заглушив мотор, я тяжело выдохнул. Руки дрожали от напряжения, а тело пробрал холодок от набежавшего ветра.

— И что дальше? — Лили догнала меня и, неуклюже опустившись на землю, привалилась к деревцу напротив. — Пустимся в бега?

— Вот ещё, — фыркнул я и тут же поморщился от боли. — У них моя сестра.

— И жена, — ехидно ухмыльнулась Лили.

— И жена, — кивнул я, пробуя на вкус непривычную фразу. — Этот лысый упырь Темников заикнулся, что они увезли Карину куда-то. Уверен, туда же они потащат и Есеню.

— Думаешь, они догадались о частях ядра в вас с сестрой? — нахмурилась девушка. Её белоснежные волосы трепал ветер, добавляя взгляду оранжевых глаз суровости.

— Наверняка, — согласился я. — Думаю, Император всё выбил из Карины, больше ведь никто не знал. А раз так, он решит вырвать осколок из Есени. Без Карины ему никак не обойтись. Надо узнать, где их держат, и вытащить.

— Предположим, ты узнаешь, и что потом? — усмехнулась Лили. — Куда бы их не увезли, это место должно охраняться покруче имперского дворца. И на твоем месте я бы десять раз подумала, прежде чем совать голову в этот улей. Будешь штурмовать в одиночку?

— Не в одиночку, — устало улыбнулся я. — С тобой вдвоём.

Лили приоткрыла рот для ответа, да так и замерла. В её янтарных глазах читалось согласие и что-то ещё, сложно поддающееся словам.

Несмотря на раны и усталость, я ощущал, как альва мощно и ровно пульсирует во мне. Прежнего жжения в стигматах уже не было, словно организм наконец-то принял силу, с которой боролся всё это время.

Может, дело было в осколке ядра владыки, скрытом во мне. Пусть так.

— Теперь у меня есть только ты, Лили.

Лиливайсс вскинула брови и, помедлив, широко улыбнулась. В её оранжевых глазах заиграли лучики света.

— Ты сейчас серьёзно, да? Ты готов броситься в самое пекло со мной? Только ты и я, вместе против всех?

Я с готовностью кивнул.

— Вот теперь мне нравится твой настрой, хозяин!

Девушка подошла ко мне и коснулась саднящего плеча.

— Я тебя никогда не предам, Слава. Можешь быть уверен.

Её спокойный и уверенный голос не вызывал сомнений. И теперь я ощущал связь между нами, невидимые узы контракта, словно сотканные из самой альвы. Прикосновение её прохладных пальцев успокоило раны, ноющая боль начала отступать.

— Так у тебя есть идеи, куда их увезли? — спросила она.

— Пока нет. Но у меняя есть идея, у кого узнать это, — с хитрым прищуром я посмотрел на кодекс. — Садись-ка со мной. Едем в Москву, пора навестить одного старого друга.

* * *

— Выходи.

Красный от злости и стыда, Егор выбрался из машины. Всю дорогу от изолятора опричнины до дома отец не проронил ни слова. Но Кирсанов-младший физически ощущал, как разгневан глава семейства. На все его оправдания, рассказы и уговоры ответ был один — зловещая тишина.