Он не успел договорить, как отец двинул пальцем — и мощная каменная глыба возникла в воздухе и со свистом врезалась в него, отшвыривая назад как игрушку.

В стороны разлетелись куски дорогущего паркета и облицовок, привезенных из Японии. Егора приложило об пол так, что воздух со свистом вылетел из легких. В глазах потемнело и пошли радужные круги.

Хватая ртом воздух, Егор посмотрел на крутившийся перед глазами потолок, и медленно приподнялся.

— Успокоился? — отец зыркнул на него так строго, что волна гнева, поднявшаяся внутри, быстро опала. От этого взгляда всегда было не по себе. Так он смотрел, когда был максимально серьёзен.

Егор уставился на него исподлобья, всем видом показывая неприязнь. Внутри клокотал гнев, порываясь наружу, но усилием воли он подавил в себе эмоции.

— А теперь думай головой, — заговорил отец. — Ты уже привлек внимание опричников. Сунешься дальше — и разделишь судьбу Вайнера. Честь здесь ни при чем, ты не обязан спасать чужой род, ставя под удар свой.

Немного оклемавшись, Егор поднялся на ноги. Его тяжелый взгляд уперся в непробиваемый взор отца. Такой же упёртый, как Ярослав. Недаром его называют стальной крепостью…

— Ты думаешь, я не понимаю твоей боли? — голос отца внезапно стал тише и мягче. — Но ставить под удар себя, сестру и нас всех не могу позволить. Когда-нибудь ты возглавишь род Кирсановых. И должен будешь мыслить стратегически, прочитывать ходы, чтобы каждый твой шаг шел на пользу роду. Иди к себе и подумай как следует. А до тех пор…

В его взгляд, едва смягчившийся, вернулась жесткость. Он снова двинул пальцами — и громадная глыба полетела в Егора.

Но на этот раз он был готов.

Стены содрогнулись от грохота глыбы, разлетевшейся в куски от удара каменного кулака. Окутанный серой пылью, Егор стряхнул с себя камешки и смерил отца тяжелым взглядом.

— Дважды этот номер не пройдет.

— Гляжу, ты усвоил урок, — кивнул тот, и в его голосе почудилась еле уловимая нотка гордости.

— Шел бы ты со своими уроками…

Раздраженно фыркнув, он пошел к лестнице на второй этаж, чуть не врезавшись в испуганных служанок, подсматривавших из прохода на учиненный в зале разгром.

Отец был прав, и умом он это понимал. Но сердцем принять это не мог. Перед глазами вставали все разы, когда Ярослав рисковал собой, и всё внутри него тут же вставало на дыбы.

— Уберите здесь всё, — послышался голос князя.

Поднявшись наверх, Егор скинул с себя изорванную, грязную куртку, подхватил альвафон и пошел в ванную. Подошел к зеркалу и, нажав кнопку вызова избранного номера, коснулся разбитой губы.