— Так что с вами стряслось? — Аями села на пол напротив меня и, привычно сложив ноги по-турецки, отхлебнула из банки. — Рассказывай.

— Всё началось с утра после свадьбы, — начал я и прилепил первый пластырь.

Аями внимательно слушала, прикладываясь к напитку. Прикончив одну банку, открыла вторую. А за ней и третью. Весь мой рассказ женщина не проронила ни слова, лишь следила за тем, как я накладываю бинты и пластыри на раны, порой поправляя мою самодеятельность.

К концу рассказа я обработал последнюю рану и устало выдохнул.

— Выходит, всё вернулось к началу, — заметила она, открывая зашипевшую четвертую банку, и улыбнулась. — И чем тебе помочь, милый? Учти, в моей постели нет места для женатых мужчин.

Я с усмешкой проследил, как капельки влаги скатились по боку банки, которую она прижала к щеке, и капнули на декольте, укатываясь в ложбинку между грудями.

— У тебя ведь остались связи в армии? — спросил я. — Воспользуйся, пожалуйста, своей сетью информаторов. Я должен узнать, куда именно увезли моих сестру и жену.

— О как, — она улыбнулась. — Ни много, ни мало. И что дальше, Слава? Пойдешь спасать их? В одиночку?

— С кодексом, — поправил я. — Слушай, я не прошу идти со мной. Ты и так сделала для меня много. Но я прошу сделать еще одно, последнее одолжение.

Она молча посмотрела на меня, легонько раскачиваясь из стороны в сторону.

— Ты поможешь мне, Аями? — я пристально посмотрел на неё.

Она отпила из банки и провела кончиком языка по влажным губам.

— Не такое должен просить мужчина, сидя в одних трусах напротив красивой женщины, — хихикнула она. — Прости, я вспомнила деньки в училище. Когда все было так просто, и все были живы.

Её взгляд дернулся в сторону шкафа, где за стеклом стояла фотография. Я знал её, видел раньше. Наш выпуск, восемнадцать ребят, окружившие нашу дерзкую и смелую наставницу. Все в форме, с боевым задором в глазах.

— Прекрасное было время, — кивнул я.

— Мы жили одним днем, — она мечтательно подняла взгляд к потолку и, раскинув руки, легла на спину. — Казалось, завтра нас убьют на задании, и терять было нечего. Мне до сих пор стыдно, как вспомню, что мы творили тогда! У меня были вы, настоящая команда, лучшие ребята и девчонки на свете. Вы были моей семьёй. Жаль, что так недолго.

— Ты уже пьяна, — тихо заметил я, косясь на ее бесстыдно задравшуюся майку. Красивое, тренированное и гибкое тело не потеряло форму даже спустя полгода размеренной жизни в Москве.

На миг воспоминания нахлынули на меня. Как Аями муштровала нас на полигоне, всегда заставляя меня выполнять упражнения сложнее, чем другие ребята. Как её руки стаскивали с меня одежду, пока мы страстно целовались где-нибудь в душевой посреди ночи. Как мои руки скользили по изгибам её тела, впитывая каждый её вздох и стон.