— Знатно тебя потрепали.

Я встрепенулся: Аями вошла в зал с большим кофром с красным крестом в руках. Поставив его рядом на диван, открыла и принялась деловито возиться с содержимым.

— Угораздило же тебя, — хмыкнула она, косясь на кровоточащий порез на моем боку, и протянула антисептик. — Чего сразу не обработал?

— Были дела поважнее, — отшутился я, принимая баллон. Сорвал крышку и густо набрызгал пенящуюся жижу поверх запекшейся крови. Средство зашипело, а все тело пронзила такая боль, что искры из глаз полетели.

— Ух твою же… — я стиснул зубы.

— Забыл, каково это, да? — хихикнула Аями и глянула на окровавленную кучу, бывшую моей рубашкой. — Скажи спасибо, что до сих пор не истёк кровью. Зато загадил мне весь пол.

— Ну прости, — натужно фыркнул я и, взяв салфетку, принялся стирать кроваво-розовую пену с кожи. Средство убивало заразу в ранах и закупоривало сосуды, не давая человеку истечь кровью. Но моим ранам нужно было лекарство посерьёзнее.

— Пластицитрон есть?

Аями недобро заулыбалась.

— Может тебе сразу водки и порошков веселящих насыпать? — развеселилась она.

— Я серьёзно.

— Найду, — вздохнула она и откопала на самом дне аптечки тюбик с белым порошком. — Только всё за раз не грохни.

— Спасибо.

Скрутив крышку, я примерился и сыпанул в рану порошка. Половина просыпалась мимо, но половина попала точно на рану. Раздалось шипение, по комнате разнесся едкий химический запах ржавчины.

В тот же миг тело прострелила такая волна боли, что потемнело в глазах. Я выгнул спину, едва не выронив тюбик с лекарством.

— Сказала же, экономнее! — заворчала она и отняла тюбик. — Откинься назад, сама сделаю!

Стиснув челюсти, — а боль от средства была просто невыносимая, — я засопел и послушно оперся спиной на диван. Аями села напротив, между моих разведенных ног, стянула пальцами края раны на правом боку и посыпала сверху порошком.

— Угхх! — я зажмурился от боли, пронзившей всё тело до самых костей.

— Терпи, князь, это тебе не служанок соблазнять, тут терпение нужно, — Аями перешла к следующей ране и повторила экзекуцию. Я стиснул кулаки так, что ногти впились в кожу, и застонал. Боль была просто адская.

За десять минут она обработала каждую мою рану, заставив вдобавок еще и стянуть штаны — я даже не заметил довольно глубокого пореза на бедре.

— Всё, пластырь сам наложишь, — закрыв банку, она кинула её в аптечку и потянулась за банкой с пивом, стоящей рядом.

— Спасибо, — я скосил глаза на первую рану — порошок уже превратился в полупрозрачную эластичную массу, не дававшую ране разойтись. Пройдет несколько часов, и ускоренная регенерация срастит ткани, а через сутки не останется даже рубца. Но порошок, входивший далеко не в каждую боевую аптечку, брал свою цену.