* * *

— Ярослав Андреич, родненький ты мой! Вернулся!

Растроганная Варвара облапила меня и стиснула могучими руками с такой силой, что едва не открылись залеченные Кариной раны. Под жалобный хруст суставов из груди вырвался стон.

— П-прекрати, Варя, ты меня раздавишь, — просипел я, с улыбкой глядя на собравшихся позади неё слуг. Два десятка мужчин и женщин во главе с Осипом дружно поклонились мне, приветствуя главу рода.

— Родненький наш! — закончив с объятьями, Варвара по-свойски расцеловала меня в обе щёки. — Слава Велесу, вернулся, живой и здоровый! Настоящий мужчина!

— Полно тебе, Варя,

Женщина выпустила меня из медвежьей хватки и, расчувствовавшись, смахнула с пухлой щеки слезинку.

— Мы же вас так ждали, пуще чем с войны, — всхлипнула она. — И стол накрыли, и всё приготовили! Вы ж с дороги голодный небось, Ярослав Андреич! Мы и стопочку нальём, и досыта накормим!..

Я оглядел собравшихся. У многих на лице и правда было облегчение, даже Осип, повидавший ещё возвращение отца из польских походов, не сдерживал эмоций. Только вот ни Полины, ни Лили видно не было.

— Спасибо, что верите в меня. Вы идите за стол, а мне ещё с одним делом нужно разобраться, — кивнул я им. — Да и переодеться бы с дороги, почувствовать себя дома. Начинайте, я сейчас спущусь.

Подхватив тяжелую сумку с вещами, я поднялся наверх и направился в свою спальню, как сзади донеслись робкие шаги.

— К-князь…

Я остановился и медленно опустил сумку на пол. Губы сами собой растянулись в тёплой улыбке.

Наконец-то… Поленька.

Кашлянув, я усилием стёр с лица улыбку и, приняв максимально спокойный вид, обернулся.

— Здравствуй, Полина.

Девушка стояла в пяти шагах, в своем любимом платье горничной с серебряными пуговками, аккуратно отглаженном и подогнанном. Было заметно, что она готовилась: всё в ней было идеально, от неброского макияжа до ровных, симметричных складочек на платье. Взволнованно теребя край передника, она посмотрела на меня.

— Ярослав Андреевич, я хотела извиниться за свои слова, за грубость, которую… — торопливо выпалила она и запнулась. — Которую… я не хотела вас обидеть, простите! Мне просто было очень больно и обидно, когда я узнала про вашу свадьбу.

Она стыдливо покраснела и, не отводя взгляда, тихо добавила.

— Я знаю, что всего лишь горничная, но вы для меня особенный человек. Я не хотела вас ранить, но сама мысль, что вы будете с другой, будете её целовать и обнимать, для меня невыносима. Прошу прощения.

Она склонила голову, сложив ладони на груди.

— Ох, Полина… подними голову, — я подошел к ней и заключил испуганно замершую девушку в объятья. — Со всеми разборками родов, кознями и гонками на выживание, я едва не потерял самое ценное.