Тем не менее, она почти сразу же коснулась машинки, из тех, которые я собирал в глубоком детстве.

— Ну и зачем? — спросил я у улыбающейся девушки.

— Хотелось чем-то перебить тот мрак, который был на душе после прошлой. А детские воспоминания обычно счастливые.

— Слушай, лапай свои воспоминания, — буркнул я. — Это личное.

— А это? — Рита наклонилась и подняла с пола обрывок газеты, где большими буквами было написано что-то о третьей мировой. По пути ненадолго зависла, поймав моё воспоминание из будущего, и некоторое время стояла как оглушённая, после чего продемонстрировала заголовки.

Я покачал головой и посмотрел нам под ноги.

Весь пол был усеян разными обрывками газет, книг и ритуальных узоров. Хорошо, что обувь, вроде бы, предотвращает активацию потока воспоминаний.

В помещении поднялся ветер. А в следующей комнате вместо космоса на стенах шла инсталляция из нашей жизни. Я увидел за стоявшей под стеной мебелью уютный летний день, где рыжая девчонка лет одиннадцати пыталась справиться с мороженным, активно подтекавшим на солнце.

Картину немного скрашивали две фигуры в тёмно-красном, бредущие по улице. Похоже на священнослужителей, но я не помню никакого такого культа в наших краях.

На другой стене шли воспоминания о том, как я бродил по лесу с самодельным игрушечным луком.

Не касаться предметов было сложно. Тем более что Рита питала нездоровое любопытство к моим, если только вовремя её не одёргивать. Я тоже, впрочем, продолжал, когда видел предмет, который мог относиться к будущему и имел шансы относиться ко мне.

Впрочем, всё равно несколько раз это оказывались предметы, относящиеся к жизни Риты. Ещё дважды я попадал в её детство, а один раз неожиданно оказался в её душе. После этого смотрел на предметы с двойным подозрением. Такое чувство, будто побывал в чужом теле, пусть и в реальности всего на пару секунд.

После этого меня ещё некоторое время посещали флешбеки, когда я не понимал, кто я из нас двоих. Это уже был недобрый звоночек.

— Надо прекращать, — бросил я ей. — От этого крыша едет.

Лицо Риты было расплывшимся и глуповатым, будто разум пребывал где-то в совсем другом месте.

— Вы оба смотритесь стрёмно, — ответила на незаданный вопрос Настя. — Мне начинает надоедать эта галерея. Я себя здесь чувствую единственной, кто в своём уме.

— Спасибо, что сказала, — кивнул я. — Предметов больше не касаемся, слышишь, Рит?

— Угу-у, — протянула она, крепко сжимая двумя руками обруч с кошачьими ушками.

— Твоё? — спросил я.

— Ты должен это взять, Полярис. Что-то с этой полки.

— Нет, — сразу отказался я.