Мы пошли вниз по одному. Я шёл первым, держа шокер наготове, Вася прикрывал меня своим импровизированным щитом из двери, следом осторожно ступала Настя, непрерывно щёлкая фотоаппаратом в надежде поймать хоть какое-то аномальное свечение.

Подвал этого дома оказался огромным. Пространство уходило далеко в темноту, разделённое массивными кирпичными колоннами и бетонными перегородками. Под ногами хрустел мелкий щебень, битое стекло и обломки старых ящиков. Где-то в глубине монотонно капала вода, и этот звук — кап… кап… кап — эхом разносился под низкими сводами.

По стенам шли трубы коммуникаций — старые и давно требовавшие ремонта. От них по подвалу распространялась сырость, и как следствие — пахло плесенью и грибком.

Поначалу всё было тихо, так что впору задуматься над тем, что подвалыши и правда здесь не живут. Или, может, так говорил во мне поднимающийся липкий страх перед потусторонним злом.

Из глубины подземелья, из узких проходов между бетонными блоками пополз тяжёлый, жирный, удушливый смрад. Он мгновенно забил ноздри, деря горло едким привкусом аммиака, кошачьих испражнений и сладковатой, гнилостной вони разлагающегося мяса. Запах был настолько плотным, что казался почти осязаемым.

— Господи… — Марта судорожно прижала к носу платок, её плечи мелко задрожали. — Чем здесь воняет? Это… это, как на скотобойне.

— Хуже, — тихо отозвалась Настя, светя фонариком на влажные стены. — Это запах гнили. Настоящей, глубокой гнили. Брат писал, что так пахнет некромантия на поздних стадиях…

— Тихо! — шикнул я, поднимая руку.

В темноте подвала, прямо за ближайшей кирпичной колонной раздался странный звук. Это было не шуршание лап и не писк грызунов. Из темноты доносился низкий, вибрирующий гул. Он напоминал кошачье урчание, но звук был слишком громким, влажным и каким-то металлическим.

Урррр… жжжж… урррр…

— Посветите туда! — скомандовал я.

Вася резко повернул фонарь, и луч света выхватил пространство между двумя бетонными блоками.

Я замер, чувствуя, как волосы на затылке зашевелились от ужаса.

Из темноты на нас смотрели десятки глаз. Они не светились привычным зелёным или жёлтым светом, как у обычных кошек. Это были мутные, слепые, покрытые белёсой плёнкой глаза.

Сами животные выглядели ужасно. Облезлая, покрытая колтунами и грязью шерсть, сочащиеся язвы на боках, обломанные уши и выпирающие рёбра. Существа, напоминавшие поднятых некромантией кошек, стояли абсолютно неподвижно, не издавая ни звука, и просто гипнотизировали нас своими слепыми взглядами. Они были похожи на маленьких оживших мертвецов, восставших из могилы.