— Агафья проводила свой первый ритуал, с которого всё это началось, «по приколу»…

— Да поняла я! — бросила Настя. — Не стану я никого привораживать, больно надо!

— Хорошо, если так, — с сомнением сказал я. — А то глаза у тебя что-то слишком загорелись.

— Я просто слышала уже о Мельхиоре, — признала девушка. — Мой брат о нём говорил. Это один некромант древности, из которого его брат и коллеги сделали кадавра. Потом использовали его для сражений с тёмными в великой войне, а потом сами от него огребли, когда кадавр взбунтовался и решил принести своих создателей в жертву, чтобы вернуть свою Мортис. Любовь, перед которой даже смерть не имеет власти. Краси-иво!

Я криво улыбнулся и покачал головой. Не хотелось по второму кругу напоминать, какую дерьмовую жизнь прожил старик со своей старухой и каких бед натворил из-за якобы любви.

Следом появились и другие книги, тоже, скорее всего, посвящённые чему-то недоброму и сомнительному для наших целей. Насколько по этим томам можно чему-то полезному научиться — большой вопрос. Не удивлюсь, если все эти талмуды говорят только о приворотах и сопутствующем.

Тем временем, наверху уже появилась Марта и Ааэа. Последняя чувствовала себя неуютно. Марта — осторожно осматривалась. Сегодня утром я гадал, на кой чёрт она нарядилась в платье, зная о том, куда и зачем мы идём. Теперь я, кажется, понимал — в готичных оборках юбки то и дело проступали на миг вспышки янтарных глаз.

— Сможешь оживить? — спросила Настя, показывая Максу один из рисунков с Агафьей.

— Может, не надо? — спросил он с сомнением.

— Пока точно не надо, — поддержал я его осторожность.

— Слышите? — подал голос вдруг Вася, и мы замерли.

Кромешной тишина не была — голуби продолжали курлыкать и периодически хлопали крыльями. Но сквозь этот звук отчётливо проступал лёгкий, едва уловимый гул, будто где-то очень далеко работал мотор.

Мы переглянулись. Оставалась ещё вторая часть помещения.

Я медленно побрёл туда, держа наготове кинжал. Им я буду пользоваться в последнюю очередь, не хочу опять с кем-то поссориться. Но если что — пущу в ход, не задумываясь.

У ног мелькнул образ слепого болезненного кота со сломанных хвостом. Марта призвала своего нового пета.

Гул приближался. Там определённо что-то было. И это что-то мне уже заведомо сильно не нравилось.

Я осторожно выглянул из-за заваленной мелким хламом полки.

Вторая часть чердака утопала во тьме. Окна были прикрыты тяжёлыми шторами. Пол устилали ковры, а в самом центре…

…был трон. Самодельный, сделанный из кресла, но сделанный с душой — будто к креслу притащили кучу всего подряд, чтобы усилить величественность картины. Я увидел намертво прибитых к спинке советских деревянных орлов, а по центру — скрещивались садовые грабли.