Она достала телефон и принялась что-то на нём быстро набирать. Семья у неё была явно небедной, выглядела техника довольно солидно.

— Это, получается, фотографии концов света, или что?

— Скорее, всадники апокалипсиса, — заметила Марта, присаживаясь обратно на стул.

— Что тебя так испугало? — спросил я.

— Да… так… сны. Ты понимаешь, — она выразительно на меня посмотрела.

— Ты видела это, — произнёс я.

— Как и ты, — догадалась она.

— Мне это ни о чём не говорит, — пожал плечами Макс. — Мне вообще обычно всякий стимпанк снится. Ну, кроме известной даты. Но здесь какое-то будущее в антиутопии.

— Чума, война, голод и… смерть, — мрачно уронила Марта. — Мне… что-то не по себе…

Она встала из-за стола.

— Я пойду пройдусь. Скоро буду.

— Ты куда? Что случилось? — насторожился я.

— Да никуда. Просто… хочу умыться, подышать свежим воздухом. Не знаю, мне дурно как-то стало от этих фото.

— Это может быть фотошоп, — заметил Вася. — Есть умельцы, которые могут ещё и не такое. Могут, например, тебя раздеть в программе. Но это правдой не становится, верно?

Он посмотрел на меня, и я кивнул, подтверждая его слова.

— Ты знаешь, что это не так, — тихо сказала она мне.

— Я чувствую, но я ни в чём не уверен.

— Да ладно вам, сами подумайте, — покачал головой Вася. — Ты видела жуть и сразу кричать. Но посмотри, например, вот сюда, — он указал на фото с машинами скорой и людьми в халатах и ткнул пальцем в менее приметные машины на дальнем плане. — Таких марок не существует. И техника явно из фантастики. Да и какие могут быть войны и эпидемии в двадцать первом веке? Не говоря уж о голоде. Разве что где-то в дебрях африканских племён. А тут вроде белое население и дома не похожи на гетто. Кстати, архитектура местами тоже странноватая на дальнем плане.

— Это из прошлых жизней. Возможно, тогда так и было.

— Поляр, ты извини, я в том, что у нас были другие воплощения, не сомневаюсь, и то, как ты, вроде как, себе завещал меч и плащ с зонтом, ещё могу понять. Но нельзя сделать фото в другой жизни, а потом проявить плёнку в новой. Эти фотографии физически невозможны…

— Я была права, Поляр, — перебила его Настя и с горящими глазами посмотрела на меня. — На фото указано время. Все три фотографии сделаны ночью в ноль-ноль. А в послании не цитата. Академик Евгений Алексеевич Чудаков едва ли мог это написать, так как умер в пятьдесят третьем году. Но у нас в городе есть улица, которая так называется.

— «Лучше умереть в две тысячи седьмом, чем жить так…», — повторила Марта.

— Это небольшая улица. Там всего шесть домов, — сообщила Настя. — Ты обязан взять меня с собой!