Крепко зажмуриваюсь. Нет! Вспомни, Настя, врачиху. А как он на других смотрел в офисе и на Олесю?
Помню, помню. Эх…
– Насть, – доносится снизу спустя несколько оглушающих тишиной минут.
– А?
– А тебе Вихров нравится?
– Сергей? Ну да, он смешной.
– А как же твой Женя?
– А Женя… я его люблю, – улыбка от уха от уха расплывается сама собой. Неужели ревнует?
– А он тебя?
– И он меня тоже. Спокойной ночи, Михаил Иванович.
Пусть еще немного порычит в неведении кем мне приходится Женя. Мне нравится его реакция. А Алины его не нравятся.
– Спокойной ночи, – бурчит недовольно, громко сопя носом.
Отворачивается в другую сторону и ни слова больше не произносит.
Глава 24. Михаил
На полу спать жестко и неудобно. Особенно в гадком настроении. Надо же, Женю своего стрекоза любит. И Серый ей тоже понравился. А сама мне глазки строила. Или мне показалось?
Да нет же, строила! Что я, не могу отличить хочет меня женщина или нет? Легко! Вот и Настя не исключение, только переменчивая какая-то. То чуть ли не сама поцеловать хочет, то иголками опять отгораживается.
Короче, что–то Настена наша темнит. Понаблюдать надо за ней, может что и прояснится. С Серым я скорее всего сам разберусь, а вот что за перец этот Женя надо узнать. И что за отношения у них такие, что каждый сам по себе? Любит она его. Ага. Как же. Разлюбит. Вот покажу ей, что такое любовь, страсть, космос, и посмотрим, кто кого тогда любить будет.
А еще надо что-то делать с Матвеем. Адрес его матери есть, пора наведаться. Ребенка я ей не отдам, по крайней мере пока не буду уверен, что ему с ней будет лучше, чем со мной. Гном ко мне вроде стал привыкать, страха в глазах больше не наблюдаю, на контакт идет. Няня у нас теперь есть суперская, бабушка подключится, справимся. Только права Алина, документы на сына нужно срочно делать, иначе все может закончиться неприятностями. А я не хочу, чтобы мой ребенок плакал. Мне он нравится улыбчивым.
С этими мыслями я кое–как уснул, а утром проспал. Открыл глаза, когда в комнате уже никого не было – ни Насти, ни Матвея. Как они так тихо мимо проскользнули? Когда успели?
Встаю, разминая шею, плечи, спину. Нет, спать на полу не мое. Я ж не йог. Я комфорт люблю.
Сына и няню нахожу на кухне. Застываю в проеме, не спеша обозначать свое присутствие.
Из Настиного телефона, что лежит на столе, негромко звучит какая-то легкая попсовая песня. Посреди кухни стоит стул, на нем чаша с разбитыми яйцами. Голопузый, с ярко-розовыми пятнами на коже Матвей в синих шортиках и носках старательно мешает их венчиком, в другой руке морковка, которую он с аппетитом грызет. Настя, покручивая бедрами в такт музыке, крутится рядом, подсыпает в чашу соль, сахар, щепотку соды.