– Как?
– Целуй!
– Куда? – ошарашенно хлопает ресницами.
– Пошлячка!
Черт, у меня же стояк! И конечно же она заметила! И покраснела ярче помидора. Улет!
– А м–можно без п–поцелуя как–то?
– Попробуй, – усмехаюсь.
– Мхм. Сичас, – на манер Матвея проговаривает и сбегает. Тут же возвращается со своей сумочкой, сосредоточенно роется в ней. – Вот, – машет пластырем. Смущенный взгляд на мгновение точно в глаза. А потом…
Кладет сумочку на тумбу, опускается передо мной на колени и…
У меня боксеры щас разорвет нахрен.
Оцепенев, смотрю сверху вниз, как Настена, прикусив нижнюю губу, медленно вскрывает упакованный пластырь. Словно в руках у нее квадратик презика.
Возбуждаюсь так, что еще пару минут промедления и взорвусь к чертям ядерным взрывом, если не завалю сейчас эту длинноволосую и не отыграюсь за несколько недель воздержания. Весь мозг вместе с кровью утек в пах.
Рука сама тянется к косе.
Настя резко шлепает по колену, приклеивая пластырь, и подскакивает на ноги. Не успеваю схватить ее хоть за что–нибудь, задержать, как остаюсь один в своей комнате.
– Два–два, – на секунду приоткрывает дверь и снова хлопает ею.
Офигеть.
С болезненным стоном падаю на кровать. Нарывается девчонка!
Глава 30. Михаил
– Уложишь спать этих двоих, приходи на кухню, – отдаю Насте распоряжение после ужина. Строго, наверное слишком резко, но по-другому не получается.
И это не просьба. Приказ. Хватит уже со мной в… дразнилки играть. Потому и голос такой, чтобы не смела ослушаться. Шеф я в конце концов или не шеф? Почему бы не воспользоваться положением?
– Зачем? – насторожено.
– Узнаешь. Форма одежды – парадная.
– Насколько парадная?
Вот опять дразнит. Теперь моя очередь закатывать глаза.
– Я тебя приглашаю на свидание. Так понятно? Извини, пока на кухню.
А потом в спальню. Долеталась стрекоза.
– Придешь?
Опускает вниз глазки. Поджимает губешки в уже знакомую куриную гузку.
– Придешь, Насть? – смягчаю голос.
Ведь если не придет она, приду я и тогда за последствия не ручаюсь.
Я ведь вижу, что не безразличен, и она видит мой интерес, так зачем оттягивать неизбежное?
– Приду.
За окном давно стемнело, Насти нет. На столе бутылка игристого, два бокала, свечи. Купил все, когда ездил сдавать наши с Матвеем ватные палочки со слюной на анализ ДНК, а потом за котом.
Раньше ни с кем не заботился о том, чтобы сделать красиво, а сейчас…
Романтики захотелось. Настоящего.
Кухня – это, конечно, совсем не романтично, но что имеем. Не нанимать же Матвею еще одну няньку, чтобы Настю на Эйфелеву башню везти. Мы лучше потом, все вместе, а сегодня здесь, по-домашнему. Если не передумает Настена.