– Папа! – звонко отзывается ребенок, обнимая нас за шеи. – Папа и мама! Мама и папа!
Плачу от счастья, обнимая любимых мужчин, моих защитников. Миша растрогано целует Матвея в лобик. Дождался, наконец, когда сын его папой назовет.
Глава 35. Михаил
Матвей бегает по квартире с веревочкой, на конце которой завязан шуршащий фантик. Нежук гоняется за примитивной игрушкой, дрифтует, врезается в стены, мебель, топчется по игрушкам.
Запыхавшись, ребенок встает на месте, дергает веревочку. Фантик взлетает наверх вместе с котом, который эпичным сальто переворачивается в воздухе и мягко приземляется на все четыре лапы.
– Папа, ты видел? – сын ловит мой смеющийся взгляд своими расширенными счастливыми глазенками.
– Видел, сын! Жгёт Нежук!
– Жги еще, Нежук! – хохочет Матвейка, снова дергая вверх фантик.
Сидя с Настеной в обнимку на диване, слушаем как заливается ребенок, улыбаемся сами. Кайф. Я пьяный от счастья – столько знаменательных событий за день.
– Знаешь, Настена, я только недавно понял, что детский смех лучше всякой музыки.
– Согласна.
Пересаживаю любимую женщину себе на колени. Зарываюсь в шелковые черные волосы, наслаждаюсь ее легким цветочным запахом. Руки медленно скользят по плавным изгибам. Впервые за несколько недель дышу сегодня свободно. Месяц мозгового штурма с людьми, которым я доверяю как себе, наконец закончился, и я скинул с себя ярмо в виде назойливого Беляева. Человеку, которому однажды я неосмотрительно позволил запустить свои щупальца в мою фирму и миллиард раз потом пожалел об этом.
Но сегодня все. Беляева послали в пешее эротическое и с подобающими почестями. Не без помощи Настиного брата из дерьма этого я вылез. Вот у кого золотые мозги, заточенные под железо.
– Женька у тебя гений, Настена. Он меня так выручил, ты даже не представляешь. Я ведь чуть фирму не потерял. Но теперь все. Проблема решена.
– У фирмы были проблемы? Почему мне не рассказал?
– Не хотел волновать. Хватит тебе отца–одиночки и мальчика… Двух, – добавляю, глядя на Нежука, что притаился за углом и ждет Матвея, чтобы выпрыгнуть на него и вызвать новый приступ детского смеха. – Тете Наташе даже не говорил, чтобы тоже не переживала.
– Миша! – укор застывает в глазах моей девочки. – Я же видела, что ты не в себе. Места не находила, нервничала. Думала ты жениться не хочешь, жалеешь, что поторопился с предложением, сказать боишься что передумал, а ты… У–у, медведь бесчувственный, – шлепает меня ладонью по руке, что бесцеремонно лезет по бедру под платье.
– Прости, уберечь хотел.
– Пожалуйста, Миша… – Настя обхватывает ладонями мое лицо. Хмурясь, в глаза заглядывает, – давай больше без тайн?