– Обещаю. Больше никаких тайн.

– Точно?

– Точно–точно, – целую стрекозу в нос, чтобы точно не сомневалась.

– Тогда ответь мне на пару вопросов.

Прокручиваю в голове о чем может Настена спросить. Вроде других косяков нет, если только до нее. Так это было ДО нее, значит, не считается.

– Слушаю.

– Миша, ты знал, что Инна придет? Почему приехал с работы раньше и так вовремя?

– Охрана позвонила. Инка с полудня возле дома барражировала, ждала, когда вы гулять пойдете, а ребята ее заметили, доложили.

– Ты знал, что она придет? За ней следили?

Сказать правду или соврать? Признаться, что я, почти двухметровый детина – ревнивый дурак?

И все же я только что обещал ничего не скрывать.

– Следили за вами с Матвеем…

– Зачем?!

– Чтобы никто тебя у меня не посмел забрать, – глухо признаюсь и прячу лицо в ее волосы как провинившийся ребенок.

– Ты серьезно? – Настена выпутывает меня из своих волос, в глаза заглядывает. И улыбается – не верит. Через секунду становится серьезной: – Нам угрожает опасность? Это из–за проблем на фирме?

– Нет, Настена, – спешу успокоить свою девочку. – Вам с Матвеем ничего не угрожает, честно. Просто я тебя жутко люблю и ревную, особенно когда Серега о тебе спрашивает. Ну и появление Инны я не исключал, фотографию парням показал, чтобы в курсе были.

– Глупый мой, ревнивый Медведь, – выговаривает Настена, но по глазам вижу – довольная. – А я все голову ломала, откуда ты узнал про Инну. Думала, удачное совпадение, что ты рано приехал. Что за документ ты ей отдал?

– Копию решения суда о лишении ее материнских прав и запрете приближаться к нашему ребенку ближе пятисот метров. Так что больше не придет.

– Жалко ее.

– Не стоит жалеть, – со сталью в голосе останавливаю любимую. – Как вспомню где и как мой сын раньше жил… – закипаю, едва память подкидывает картинку той халупы, в которой даже едой не пахло, – убить ее готов. Ее счастье, что догадалась мне малыша оставить. Как подумаю что с ним могло быть… Понимаешь, Насть, меня тетя Наташа не бросила, когда мама умерла, одна растила, а тут мать родного сына на произвол судьбы… Без объяснений, без всего! Что мешало ей сообщить мне что рожать собралась? Не нужен был – зачем тянула столько лет? Бабку родную больную бросила…

Кулаки непроизвольно сжимаются. Не понимаю Инну и понимать не хочу. Курица безголовая.

Настена кладет свои ладошки на мои сжатые в кулак. Расслабляет, поглаживая, успокаивает.

– Зато теперь бабушка под присмотром, а главное – Матвей с нами. Наш.

– Наш.

Наш отдышался и снова бегает с котом наперегонки.

– Слышала – Матвей меня сегодня впервые папой назвал. Так неожиданно было. Даже не думал, что это будет так приятно.