Высвечивается незнакомый номер.
– Да? – несдержанно рявкаю и морщусь – гадкое настроение.
– Шведов Михаил? – сухой женский голос.
– Да. Чем обязан?
– Наталья Андреевна Шведова кем вам приходится?
– Тетя. А в чем дело?
– Она в тяжелом состоянии в больнице…
– Стоп! Какая больница? Что за розыгрыш?
Она же в отпуске, в Турции. Совсем забыл ей позвонить, спросить как долетела и устроилась. Еще и поговорили перед отъездом нехорошо.
Скидываю звонок, не слушая дальше бред незнакомки. Набираю тетю – не абонент. С накатывающей тревогой по внутреннему звоню ее помощнице.
– Галина, где сейчас Наталья Андреевна?
– Э–э… Наталья Андреевна? В отпуске. В Турции.
Чую, врет.
– Галя, выключай дурочку. Где. Твоя. Начальница?
– Она просила не говорить…
Да что ж она тупит-то так, а? Бесит!
– Уволю!
– Она в Москву уехала… на операцию…
Бросаю трубку.
Черт! Черт! Черт! От бессилия бью кулаком по столу несколько. Успокоившись, начинаю думать адекватно.
Глава 15. Михаил
В палату к тете не пускают, ее лечащий врач на операции, никто информацию о пациенте не дает.
Неизвестность пугает до чертиков, лишает воздуха и чувства определенности. Мечусь по больнице как несмышлёный ребенок без взрослого. В один миг ставший потерянным, испуганным, одиноким. В точности как много лет назад, когда умерла мама. Но со мной тогда и после была тетя Наташа, а теперь никого. И мне страшно потерять ее сейчас тоже. Я не готов.
Психую от неизвестности и беспомощности, нарезая круги по белым коридорам. Медсестры шарахаются как от прокаженного, охранник наготове, следит за порядком и за мной лично.
Я на грани.
Не верю, что тетя Наташа могла так со мной поступить. Почему не сказала? Неужели я бы не понял?
От нескольких чашек выпитого кофе начинается тахикардия. Где этот врач? Что же так долго оперирует?
Телефон в кармане вибрирует, пока не разряжается в ноль. Не могу ни с кем разговаривать. Не хочу.
Здесь, в больничных стенах жизнь будто остановилась, а там, за ее пределами люди понятия не имеют, за что борются здесь врачи и их пациенты. А потому звонки, просьбы, пожелания – это все настолько несерьёзно и мелочно сейчас… Не важно, не нужно.
– Молодой человек, вы к Шведовой? – слышу за спиной.
– Я! – резко оборачиваюсь.
Женщина неопределенного возраста в синем брючном костюме и шапочке кивком приглашает:
– Пройдемте.
Идет впереди меня. Так принято, да? В коридоре нельзя сказать что и как с моей тетей?
От неизвестности и напряжения ничего вокруг не вижу, только синее расплывчатое пятно перед собой.
И вдруг как обухом по голове – а вдруг я не успел? Нет, пожалуйста, только не это!