Слежу за эмоциями. Губки открылись. Хотела что–то ответить, а потом прыснула. Уткнулась мне в плечо, только плечи трясутся.
– Что?
– Смешно.
– Да? В каком месте? Здесь?
Языком касаюсь треугольной ямки ушной раковины.
– Ай, – тихо.
Теперь не смешно. Глаза распахнуты, расфокусированный взгляд в окно, не видит ничего. Отдалась ощущениям. Да, стрекоза, ты такое "не проходила", теперь я это точно знаю.
Наслаждайся, маленькая, я тебе покажу всю безграничность космоса.
– Здесь? – вхожу во вкус, прихватываю губами мягкий хрящик. – Или здесь? – скольжу вниз по раковине, до мочки, прикусываю нежный уголок. Охренеть как нравится, что у девушки в ушах нет украшений. Можно вытворять с ними такое…
Ее взгляд плывет. Ресницы, дрогнув, закрывают глаза. Из груди вырывается стон, и стрекоза пугается его. Дергается в сторону, "вернувшись на землю".
– Неа, – крепче держу одной рукой за талию, другой в волосы зарываюсь, притягиваю к себе. – Ты не ответила…
Впиваюсь губами в тонкую шейку. Под языком пульсирует венка. В голове шум и кружение. Стремительно теряю контроль.
– Миш…ша…
Зарывается пальцами мне в волосы, льнет кошечкой.
– Насть, если ты меня сейчас не остановишь… Я…
– Не останавливайся… Пожалуйста…
Подхватываю ее, невесомую, на руки, почти бегом несу в свою комнату. Все, игры кончились, теперь все по-взрослому.
Глава 31. Настя
Почему мне никто не говорил, что теория ничто по сравнению с практикой? Что падать с обрыва и взлетать ввысь это безумно приятно? Что мужская страсть, ненасытность, рычание, пошленькие словечки на ушко или несдержанные маты – лучшая музыка для женских ушей? Что Михаил Шведов может быть таким нежным, а мое тело пластилиновым в его умелых руках? Что первая ночь с мужчиной будет самой волшебной в моей жизни?
С трудом открываю глаза и тут же закрываю снова. Просто убедилась, что это не сон. Потому что легких, до отказа забитых запахом любимого, слегка ноющей боли в низу живота и томной ломоты каждой косточки в теле оказалось недостаточно, чтобы поверить в правду случившегося.
Не хочу просыпаться. Не хочу шевелиться. Хочу вот так качаться в нежнейшей эйфории. Невесомая, прозрачная, практически неосязаемая. Зацелованная, закусанная, обласканная. Немного раздавленная тяжестью мужского тела.
Мысленно смеюсь, представив камбалу и кита. Да–да, мне кажется, я похожа на камбалу. Очень довольную, улыбающуюся камбалу.
Едва уловимый ветерок нежно трогает мои ресницы. Еще и еще. Миша! Проснулся раньше меня и тихонько будит.
– М–м, – со счастливой улыбкой потягиваюсь, не открывая глаз.