Миша истолковывает мое молчание по–своему – не верю.

– А так?

И набрасывается на мои губы жадным поцелуем. И не только на губы. Истерзанное, изъюзаное прошлой ночью тело снова любят. До невозможности нежно, до умопомрачения страстно. И мне почти не больно. Вся боль перекрывается новыми ощущениями. Да–да, абсолютно новыми, ни с чем не сравнимыми, никогда ранее не испытанными.

– Настя! – зовет Матвей из глубины квартиры.

На секунду мы с Мишей замираем, глядя друг на друга. Слава богу, успели закончить "доброе утро" и снова просто нежимся, отдыхая.

– Сейчас искать пойдет, одеваемся!

Подскакиваем оба, только я с болезненным стоном падаю обратно на кровать.

– Насть, ты чего? – беспокоится Миша.

– Больно…, – морщусь.

– Где? Что? Это я, да? Повредил что–то?

Передо мной сидит на корточках перепуганный мужчина, при этом голый, а в свете утреннего солнца я его целиком еще не разглядывала и сейчас смущенно отвожу взгляд от… Боже…

– Меня. Меня всю повредил. Везде. Ноги болят. Все болит. А еще ощущение, что эта штука все еще во мне.

– Какая?

– Ну эта, – выразительно указываю глазками на пах моего мужчины. – Не понимаю, как ЭТО во мне поместилось.

– Я бы с удовольствием тебе показал сейчас еще раз, но увы, у нас дети.

Прыскаю:

– Да-да, у нас дети. Мальчик и… мальчик.

– Настя! – настойчиво зовет Матвей уже ближе.

Миша подскакивает и со скоростью света пытается найти наши вещи, скинутые вчера им же с нас обоих в неизвестном направлении. В итоге он достает из шкафа мне футболку, себе трусы. Руки не попадают в вырезы, Медведь мой тоже путается в боксерах.

Напяливаем одежду. Запыхавшиеся, растрепанные, падаем на кровать и укрываемся одеялом как раз в момент, когда дверь распахивается.

– Настя! – спросонья хмурится на нас Медвежонок.

Представляю его удивление, когда он не нашел меня в моей комнате, но обнаружил в отцовской. Не няня, а лягушка-путешественница.

– Я тут, Матюш, – машу ему ладошкой. – Доброе утро?

– Доблое утло.

– Надо научить его стучаться. А то вдруг он еще раньше будет просыпаться, – шепчет мне на ухо Миша. – Как спалось тебе с Нежуком, Матюха? – уже громче, жестом приглашая малыша на кровать.

– Он меня лазбудил, – недовольно выговаривает ребенок, забравшись.

– Как?

– В ухо талахтел гломко.

– Ах, он негодяй. А сейчас он где?

– Опять спит.

– Так и ты бы еще поспал.

– А залядку делать будем?

– Э–эм, – Миша переводит взгляд на меня, – а мы уже с Настей сделали.

О да. Зарядка была что надо. Нагрузка на все группы мышц. Это хорошо еще, что Матвей маленький, а то я бы провалилась от стыда перед ребенком сквозь землю. Все ведь более чем очевидно.