– Какие сладкие потягушечки, – раздается рядом тихий баритон, от которого божественно приятно вибрирует в груди.

Огромная горячая ладонь скользит по бедру на талию и выше, накрывает грудь. Чуть сжимает чувствительное полушарие. Другое захватывают мягкие губы. И я снова выгибаюсь дугой навстречу ласке.

– Доброе утро, ириска моя.

– Доброе утро, Медведь мой… Пора вставать… А так не хочется…

– Может не надо? Давай валяться?

– Матвей скоро проснется, нехорошо будет, если он опять нас вместе увидит. Еще и голеньких.

– Во–первых, мы укроемся. Во–вторых, мы с ним договорились, что теперь ты спишь со мной, а не с ним.

– Что? – распахиваю удивленно глаза. – Когда вы успели?

– Еще вчера утром. Когда ты сбежала от нас.

Шведов, гад! Заранее спланировал соблазнить меня? Ну ладно, ладно, я же не сопротивлялась.

– И он… не против?

– Он сказал, что мне можно. Но только мне! – предупреждающе. – Поняла?

У–у, какой собственник. Жуть как приятно.

– Поняла.

– Так–то.

Шаловливые пальчики начали новое путешествие по моему телу, активируя только–только успокоившиеся после бурной ночи клеточки.

– Хочешь до смерти меня тут… – запинаюсь, подбирая слово поприличнее, – залюбить? Я еще от первого раза в себя не пришла.

– Не–не, ты мне нужна живая. Любить я тебя хочу долго и тщательно. Отыграться за каждое дерзкое словечко, взгляд, а уж сколько было с твоей стороны провокаций…

– Так ты мне мстишь? Забыл, как сам умеешь бесить?

– Я? Бесить? Да я самый добрый человек на свете.

– Медведь ты хотел сказать.

– Медвежонок.

– Медвежонок у нас Матвей. А ты, так уж и быть, панда. Иногда.

– Согласен на панду, моя самка дикобраза.

– Ах ты… – шлепаю его по плечу. – Это значит, я самка дикобраза? А ты знаешь кто?

– Панда, – озорно любится. – Ты сама сказала!

– Клоун! – улыбаюсь в ответ, обвиваю могучую шею руками и притягиваю к себе.

– Зато люблю тебя, – произносит Медведь, нависая и глядя прямо мне в глаза. Зрачки его бегают по моему лицу, следят за реакцией, а я…

Мой внутренний, взбесившийся было голос затыкается.

– Любишь? – произношу неуверенно.

– Люблю. Не веришь?

Я не знаю! Отдаваясь Мише, я конечно же хотела быть чем–то большим для него, чем просто временная любовница, но что он любит… Меня? Меня!

Девчонку, которая влюбилась в босса, без сопротивления сдалась его чарам и желанию, наплевав на многолетние, взращённые с детства, старомодные принципы принадлежать только одному – любимому мужу. Девчонку, которая решила, будь что будет потом, но первым мужчиной выбрала Шведова.

Я очень–очень–очень хочу верить, что он по–настоящему любит, а не просто хочет только потому, что я рядом живу.