Резко поднимаю глаза с вишневых ноготочков до лица. Олеся все еще стоит на входе с широко открытыми глазами. Смотрит то на меня, то на телефон, молчит.

– Доброе утро? – поднимаю бровь, не понимая ее замешательства. – Что–то не так?

– А? Нет, – встрепенулась. – Я это… Я кашу хотела сварить Матвею, он скоро проснется.

– Мхм, вари.

Кофе–машина известила о готовности напитка. Наливаю кофе.

Уходить из кухни не тороплюсь. Присаживаюсь на подоконник. В одной руке чашка, в другой бутер.

– А на вас сварить? Будете?

Олеся теряется в моем присутствии. И выкает. Странно, а вчера была смелее.

– Нет, я привык так, – поднимаю руки с бутербродом и кофе, откусываю.

– М–м.

Олеся неуверенно идет к холодильнику, открывает и тут же мягко хлопает дверцей. Разворачивается ко мне.

– Я вчера ужин приготовила, хотела вас позвать, стучала…

– Уснул. Устал, – поясняю просто.

– Я так и поняла, – девушка жует нижнюю губу. Что–то спросить хочет, а не решается.

– А вообще не стоило, я дома не ужинаю. Мне достаточно завтрака.

– М–м.

Олеся снова "возвращается" к холодильнику, берет молоко. Покрутив упаковку в руке, ставит ее на столешницу. Исследует шкафчики на предмет крупы и посуды. Тянется к верхней полке. Халатик задирается, оголяя круглую подтянутую ягодичку. Щурю глаза, залипнув на аппетитную попку. Красота. Я б ее потрогал на предмет упругости.

Утро становится однозначно ярче и приятнее. А неплохая затея вышла с подружкой стрекозы в роли няньки. Может, достаточно помариновал? Пора показать, что у меня к ней интерес горизонтальный, вертикальный, полувертикальный и прочие позиции, тем более, как я понял еще вчера, Олеся и сама не против.

Кружка и бутер перемещаются на подоконник.

– Помочь? – подкрадываюсь к самочке.

– Ай!

Она отшатывается с испугом в глазах. Коробка с овсянкой выставлена вперед на вытянутых руках как щит.

Так себе защита.

Но поведение няньки подозрение вызывает. Что–то не так.

– Олеся, с тобой все в порядке?

– А? Да… нет… Испугалась.

Странная. Чтобы не пугать сильнее, возвращаюсь на подоконник, отпиваю кофе.

– Михаил, простите, вы гей? – резко на выдохе.

Закашливаюсь, подавившись кофе. От нехватки воздуха в легких в глазах мгновенно скапливаются слезы.

Чего?!

– Что ты спросила? – даже голос осип.

– Я слышала разговор…

А–а, с Витюшей…

Она подумала, что я и Виктор…? Я что – похож на п…?

Что я там хотел – замутить с Олесей? Поторопился.

Первая реакция – схватить эту курицу за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы думала, что ляпает и кому.

А потом…

Медленно отставляю чашку на подоконник. Смахиваю слезы.