— Вивьен и Вилена, — вздохнула Василиса, её взгляд стал задумчивым. — Почти одно и то же. Выходит, Тамара была с ней близко знакома?

— Получается, что так, — протянул я.

Сказав так, я подумал о том, что двоедушники, при всей своей разности природ и потребностей, сходятся в одном: они ненавидят нежить. Упырей и вурдалаков, мертвецов наши братья двоедушники либо сдают Инквизиции, либо сами убивают, причём без всякой жалости…

— А Вилена… она может быть нежитью? — спросил я, чувствуя, как эти мысли начинают натыкаться на предположение о том, что Вилена — упырь.

— Ерунда, — отрезала Василиса, хотя в её голосе промелькнула нотка неуверенности. — Не может.

— Ты проверяла? Уверена? — я упорствовал, потому что в эту теорию укладывалось очень много фактов.

Василиса сердито нахмурилась:

— Уверена. Я тебе точно говорю, она не мертвяк. Она полуденница, то есть живая. Да, потеряла память. Настолько потеряла, что даже не понимает, что она двоедушник. Скорее всего, не осознаёт, зачем ребенка похитила. Но она точно не восставший мертвец. Есть несколько способов определить… Я проверяла! В том числе, визуально.

Я чувствовал, как эта ситуация выводит нас обоих из равновесия:

— Хорошо, не кипятись, ты сказала, что не мертвяк, я тебе верю. Задаю практический вопрос. Спрашиваю тебя, Василиса, потому что мне больше не с кем посоветоваться. Кроме нас двоих тут из двоедушников только шальной Кузьма и исчезнувшая Тамара. Так вот, как считаешь, сколько мы будем защищать от Вилены колдухинских детей?

— У меня нет ответа. Предлагаешь сдать её Инквизиции? — Василиса ответила вопросом на вопрос.

— Если надумаем, телефон Дениса у меня под рукой. Ценный, кстати, номерок. Если подумать, у меня никогда не было знакомого инквизитора. Но я к такому поступку пока не готов. С одной стороны, она просто девушка с амнезией, а с другой… Я как вспомню про её ножи, аж дрожь берёт. Наверное, если бы она причинила вред ребёнку, чтобы его съесть, я бы сам её положил во сыру землю, прямо там, от гнева. Не особенно это благородно, но не смог бы иначе.

— Короче, пока ничего не понятно, Вадим. Кроме одного. Мне надо ехать, размораживать Марию Антоновну и Вилену. Я нашей «забывашке» немного мозги вправлю, но даже если вытравить из неё вредные идеи, это ничего не сделает с её специфическим голодом.

Я довёз Василису до дома бабы Маши и высадил:

— Увидимся ещё, Василиса. Боюсь, что мы пока проблемы не решим, часто видеться будем.

— Наши проблемы, Вадим, как горизонт, удаляются по мере приближения к нему и достичь его невозможно.