Откровенно говоря, проще всего было бы именно нанять бригаду, определить смету и они бы всё сделали. Но, во-первых, договорённость с Павлом Семёновичем была не такая. Во-вторых, как будут относиться к подаренному на блюдечке с голубой каёмочкой? Хреново они будут относиться, сомнений нет. А к тому, что выстрадали потом и кровью? Совсем не так же, у них будет личное отношение к этому «Октябрю». Поэтому они и должны выйти на такой уровень, когда всё сделают в основном сами.
— Так, — сказал я, глядя на часы. — Я сейчас разгребусь со своей работой почтальона и начну тоже помогать. Но я рассчитываю, что вы уже тут и без меня горы свернёте.
Я вышел под дождь, чувствуя удовлетворение. Дело двигалось.
УАЗ повёз меня по размокшей улице вдоль домов, многие из которых были брошены и тронуты следами запустения, однако в глубине души я был уверен, что скоро это закончится и Колдухин будет пользоваться спросом.
Несколько бабушек получили свои газеты, причём сухими, из-за чего хвалили щедрость районного начальства, придавшего мне машину (слухи уже расползлись). Обрела и Евдокия Семеновна свою пенсию, которую и правда, тут же скрупулёзно пересчитала. Однако в основном я свою рабочую миссию прекратил, вернувшись к вопросу о пропавшей кикиморы.
Дождь отбивал по крыше «Буханки» ведомый только ему ритм при помощи крупных редких капель, дворники лениво смахивали воду, открывая вид на раскисшую дорогу к улице Желанная. Название улицы было по меньшей мере ироничным, начиналось оно с остова сгоревшего дома, а асфальта тут не было даже изначально. В такую погоду жизнь на Желанной оставляет желать только хорошей погоды и горячего чая на время ожидания.
Дом кикиморы Тамары стоял в середине участка с крошечным огородиком и большим неухоженным садом.
Дом и участок были мне уже знакомы, поэтому припарковав «Буханку», я действовал быстро. Чтобы не промокнуть, сразу же двинулся к крыльцу, снабжённому козырьком и только оказавшись под его защитой, постучал.
В окнах горел тусклый свет. Меня ждали, судя по тому, что открыли мне буквально секунд через пять после стука.
На пороге стояли три дочери Тамары. Старшая, Олеся, держала в руке смартфон, словно это был амулет от злых сил. Средняя и младшая жались к ней.
— Проходите, дядя Вадим, — сказала Олеся, отступая в сторону.
Глава 11 Кто такие фанатики?
Внутри пахло всё тем же женским уютом, что и при моём прошлом посещении, но, вместе с тем тут стало как-то сыро, пусто, с кухни несло горелой кашей и какой-то безнадёгой.
Ещё бы. Девчонки росли без отцов, мать была центром их Вселенной, а теперь взяла и исчезла. То есть, единственная точка опоры пропала.