Девушки неопределённо пожали плечами.

— Ладно, — я потёр подбородок. — Я проверю Пирогову. Навещу её, поговорю. Интернет-интернетом, а она буквально последняя, кто видел её, последний свидетель.

Я посмотрел на девочек:

— Расскажите мне про её прошлое. С кем она общалась, кого боялась? Могли нарисоваться старые враги?

Девушки снова переглянулись. В их глазах читалась некоторая неуверенность. Видимо, они ступали на территорию, не то, что запретную в разговорах, но определённо плохо для них понятную, где не доставало чётких фактов и рамок.

— Мама не особо любила о прошлом рассказывать, — тихо сказала Олеся. — Говорила: «Что было, то быльём поросло. Живите настоящим».

— Ну, наверное, у неё на то были причины и всё же, может быть, у вас есть родственницы? — настаивал я. — Кикиморы живут долго. Наверняка, у мамы были сёстры. Значит, им, как и ей, тоже пара сотен лет. Они могли бы помочь, или, наоборот, быть причиной проблем. Семейные разборки у двоедушников бывают похлеще, чем в «Игре престолов».

— Может, и есть, — пожала плечами средняя. — Но мы их никогда не видели. Мама говорила, что не все они пожелали жить среди людей, так что они далеко и мы их никогда не увидим.

— А она с ними поддерживала отношения? — не унимался я. — Может звонила кому, телеграммы на Новый год посылала?

— В гробу она их видала, — покачала головой Олеся. — Они живут на болотах, далеко, и с людьми не знаются.

— Допустим, — не стал спорить я. — И всё же? Может быть, у вас есть сестры? Те, кого она родиладо вас ?

Девушки замялись.

— Мама говорила… — начала Олеся неохотно. — Что до нас она рожала дважды. Но один раз это было во время войны, Великой Отечественной. Ребенок не выжил. Голод, холод… А в другом случае… — она запнулась. — На них напали фанатики. И… наша сестра погибла, мама тогда чудом спаслась.

Я шумно выдохнул:

— Фанатики… Вот оно как.

— Дядя Вадим, — спросила младшая, глядя на меня огромными испуганными глазами. — Расскажите, кто такие эти фанатики? Мама ничего не поясняла, она ненавидела об этом говорить. Просто скажет «фанатики» — и лицо у неё чернеет. Кто это такие?

— Ну… — я старался осторожно подбирать слова. — Фанатиками их только мы называем. А они себя именуют красиво: «Мстители», «Очистители», «Посвящённые», «Охотники».

— Может быть, инквизиторы? — блеснула эрудицией средняя.

— Нет, не путайте, — покачал я головой. — Инквизиция — это как раз официальная организация. Не особенно добрая и всё же у них есть правила, законы и суды. Они жестокие, это уж точно, но вполне предсказуемые. А фанатики — это, по сути, убийцы. Маньяки с идеей, как те, кто сжигал ведьм.