— Вообще-то есть разница, я тут вроде как старший по масти, присматриваю за местностью… ну, мне тут одни дети об этом недавно напомнили.

— И ты прямо миграционный учёт будешь вести? — с сомнением спросил Макс. — Короче, они у тебя в Колдухине твоём жить не будут, мы сняли им квартиру в Краснодаре, будут оттуда мотаться. А так, да, наши.

— Твой клан или волки? — не унимался я.

— Никогда не слышал, чтобы волки что-то проектировали. Если уж на то пошло, то из «корпорации» барсуков. Союзник. Паспортные выслать не могу, извини.

Клан барсуков. Союзники бобров. Мать моя природа… В любом случае это лучше, чем если бы это были какие-нибудь хищные лисы или отбитые наглухо волки! Их интересы обычно лежали в плоскостях что-то отнять, кого-то избить или даже сожрать. Собаки серые! Я вообще с миром оборотней не особенно знаком, но барсуки всегда славились своей осторожностью, приземлённостью, трудолюбием и умелой дипломатией. Не такие успешные и богатые, скорее трудяги мира двоедушников.

— А они будут работать днём или ночью? — спросил я, прислушиваясь к своей интуиции. — Сейчас поясню, почему спрашиваю… День — это одно. День не вызывает подозрений, но многие из наших, как ты знаешь, действуют по ночам.

— Да днём, конечно, днём, — отозвался Макс, и в его голосе, как мне показалось, промелькнула едва уловимая нотка недоумения.

— Но ведь барсук животное ночное? — не унимался я.

— Животное может и ночное, а рабочий день у него с девяти до шести. Днём, то есть. А почему ты спрашиваешь? Что-то случилось? Какие-то проблемы? Вопросы такие… подозрительные.

— Не хочу, чтобы у властей были вопросы, — нейтрально ответил я. Сообщать бизнес-партнёру про то, что вокруг озера по ночам бродит громадный пёс, не спешил. — А если они будут, то хочу заранее позаботиться об убедительной легенде. Прикрываю нашу заднюю железную броню.

Макс не был дураком. Он чувствовал, когда что-то идёт не так, когда за фасадом обычных вопросов кроется что-то иное.

Но мой ответ обязан был его убедить, хотя бы потому, что они будут действовать на моей территории и я должен был предупреждать.

Его клан, «бобры», были в первую очередь бизнесменами, но бизнес они вели среди двоедушников, а те всё время норовят что-то выкинуть противоестественное.

Макс должен был понимать, что у нас тут свои особенности и я пытался соблюдать баланс между интересами людей, двоедушников и личными.

— Ладно. Мы всё утрясли, Водяной, или тебе ещё чего-то надо?

— Нет. Ты не против, я с ними пообщаюсь, поговорю?

— Конечно, тем более ты там хотел что-то про памятник утрясти. Я им предварительно про твоё пожелание говорил.