Ребята зашли внутрь, оглядываясь. Их и так небольшой энтузиазм таял на глазах, разбиваясь о суровую реальность советского капитального склада, где радость не водилась.

— Тут же всё хе́рово грязное и пыльное, — брезгливо сморщила нос Марина, проводя пальцем по стене и тут же отряхивая его. — Как в склепе.

— Ну, а то? — легко согласился я. — Как и всегда в жизни, если ничего не делать. Это пространство для локальной колонизации, Марин. Смотри шире. Мебели нет — поставим свою. Полы гнилые — перестелим. Два стеллажа вертикальных — используем. Стены отличные — бетон, кирпич, построено на века. Окна целые — помыть и будет светло.

— Ага, — подал голос Фазан, который сразу же устремил взгляд вверх, под потолок. — Только между крышей и стенами щели. Здание не было утеплено никогда. Там просвет по всему периметру. Скоро зима. Мы тут дуба дадим, пока танцевать будем.

— Это просто щели, подумаешь, — фыркнул Глеб. — Запеним.

— Ты видел эти щели, Бородин⁈ — возмутился Виктор. — Да туда можно мяч прокинуть!

— Почему «Бородин»? — поинтересовался я.

Глеб вздохнул тяжко, как человек, несущий свой крест годами:

— А, это нормально. Я же Глеб. А батю моего Богдан Ильич звали. Глеб — оно же как хлеб. А вместе получается Глеб Богданович… Еще со школы буква «Б» проассоциировалась у народа с Бородинским хлебом. В итоге получился Бородинский, Бородиныч, Борода или Бородино. Приклеилось намертво. Короче, по существу: щели можно битым кирпичом заложить и заштукатурить. Только нужны стремянки такого размера и высоты. Лестница не подойдёт, опасно и на ней ведра не поставишь.

Я посмотрел на стеллажи. Мощные, из уголка-пятерки.

— А если эти стеллажи использовать вместо лесов? — предложил я. — У них опоры-стойки крепкие, разборные. Доски настила заменить — и вот тебе готовые мостки. А потом их же используем как конструкции для света или декорации. И полы надо менять полностью, это факт.

Я обвёл их взглядом:

— Давайте сделаем красиво всё? Нам самим тут быть и клубиться, а? Не для дяди, для себя.

— Я согласен, и люди мы не ленивые, — протянул Виктор, ковыряя носком ботинка гнилую доску пола. — Но денег у нас куры не клюют. В смысле…

— Витька, так говорят, когда денег много, — закатила глаза Марина. — А у нас наоборот, их нет. Короче, Вадим, спасибо, что пытаешься что-то сделать, но ничего не выйдет. У нас бюджет — ноль целых, хрен десятых. Стройматериалы только в райцентре продаются, нам не по карману. Спасибо, что помог, но всё напрасно.

Она развернулась, собираясь уходить.

— Стоять, — сказал я спокойно, но так, что она замерла. — Нет, всё не напрасно. Деньги есть. Мои личные накопления.