— Да ну? И ты просто позвонил по телефону горячей линии и всё?

— Ну… не всё так просто, конечно. Скажем так, у меня приятель есть… — я начал импровизировать, прикрывая истину полуправдой. — Мы служили вместе. У него дед в финнадзоре работает, связи есть. Достаточные, чтобы люди посмотрели перспективы. В общем, сегодня был представитель их конторы, всё посмотрел и пощупал. Они готовы всё запустить. Они жмоты, конечно, и новые здания строить с нуля не готовы, но оборудование завезут новое, карьер глиняный расконсервируют. В общем, будет завод.

Котляров смотрел на меня, как на фокусника, который достал кролика из шляпы, но кролик обернулся удавом и цапнул самого фокусника.

— Вот когда ты говоришь, что капиталисты жадные, тут я тебе верю. Как ты такое провернул, почтальон?

— Ещё не провернул, это только первый шаг. Результатом будет работающий завод, а пока только начало долгого пути.

— Но ты смог большую работу провести, прямо не верится.

— Я умный.

— А зачем тогда почтальоном работаешь, если умный? — саркастически спросил он.

— Виктор Сергеевич, Вы сейчас оскорбляете всех работников почты России, — я сделал обиженное лицо. — Почему умный не может там работать? Я работаю, получаю зарплату, общаюсь с людьми… Уже, наверное, со всеми жителями знаком. Денег мне хватает, начальница меня поддерживает. Чем я глупый? И потом, хотите объективный показатель интеллекта? Меня полиция не стала сажать, когда я рассказал, что стрелял в Шарпея. Они посмотрели на меня и написали, что это была необходимая оборона.

— Ладно, — махнул он рукой. — Вернёмся к капиталистам. Они могут обмануть. Тебя они обманут точно, ты же в бизнесе ноль.

— Это уж точно, — покорно согласился я.

— Обжучат как дитя малое.

— Поэтому я прошу Вашей помощи. Вы снова станете директором завода. Официально. И будете в четыре глаза смотреть, чтобы они свои обязательства выполнили и завод запустили, а не набрали кредитов, вывели деньги и сбежали. Деньги их, здания и земля в собственности завода, то есть, моей, а нам с Вами — небольшой процент с прибыли и зарплата.

— Нам?

— Один я не справлюсь, значит, мы на процентах, — кивнул я. — Вы старше меня и умнее в этих делах. Вы знаете каждую трещину в этих стенах.

Лесть — штука примитивная, но она сработала.

Я видел, как в нём просыпается интерес. Огонёк жизни. Цель. Ему надоело сидеть в башне и жалеть себя. Месть уплывала как туман, она не до конца отпустила его, на это потребуются годы. Но больше эта месть не является управляющим фактором, основным двигателем его мышления и действия. Котлярову хотелось вернуться к созиданию, к самореализации.