Как только я заглушил мотор, на меня моментально навалилась тишина. Как вата, как одеяло.

Спать хотелось невыносимо. Глаза слипались, будто веки смазали канцелярским клеем, но я держался. Не спать, не спать… Надо просто подождать Василису, чтобы узнать, как всё прошло… Не спать…

Внезапный хлопок по плечу заставил меня вздрогнуть всем телом. Я дёрнулся, рефлекторно схватился за руль, повернул голову вправо и…

На меня смотрела Василиса. Вид у неё был бодрый, сердитый и до неприличия красивый на фоне обшарпанного салона УАЗа.

— Вадим! — её голос звенел, как натянутая струна. — Ты чего тут дрыхнешь?

— Я не сплю! — рефлекторно ответил я, мотая головой, чтобы прогнать туман. Голос хрипел. — Я просто… ждал тебя, задумался.

— Ага, не спит он, — фыркнула Василиса, поудобнее устраиваясь на пассажирском сидении. — Ты храпел. Причём с переливами. Тебя половина улицы Краснопартизанской слышала. Опера даже спросили, водятся ли у нас медведи?

— Это поклёп, — я принял вид оскорблённого достоинства. — Гнусная выдумка буржуазной прессы, распространяемая с единственной целью — оболгать трудящихся Колдухина перед мировым сообществом.

Василиса молча достала телефон и помахала им перед моим носом:

— Я всё сняла. Чтобы доказательства были. Я, знаешь ли, за доказательную базу.

Она убрала смартфон в карман, и улыбка сползла с её лица, как штукатурка со старой стены.

— Кстати, об этом. О доказательствах. Мы закончили оперативно-розыскные мероприятия…

Что-то в её тоне мне сразу не понравилось. Слишком уж ровный, слишком… пустой.

— И? — я подался вперёд, окончательно стряхивая сон. — Всё же хорошо? Мы же нашли злодея? Поймали? Мы же молодцы?

— Ага, — саркастически кивнула она. — Успокаивай себя. Мероприятия были, безусловно, результативными и главное, быстрыми. Так что слово «оперативные» себя оправдало. Но вот насчёт «розыскных»… Тут вышла заминка.

— Поясни, — попросил я, чувствуя, как внутри начинает ворочаться нехорошее предчувствие. — Поясни суть своей метафоры сонному Водяному, который подрабатывает почтальоном.

Василиса скрестила руки и отвернулась к окну, разглядывая серую стену опорного пункта.

— Мы ничего у него не нашли, Вадим. Вообще ничего.

— Как это? — я опешил. — А бутылки с зажигательной смесью? Те самые, что гостеприимно ждали оперов?

— Не морочь мне голову, — она поморщилась. — Мы с тобой прекрасно понимаем, что сами их подбросили. Но давай объективно. «Коктейли» — это хулиганство.

— Поджог. Что, нет такой статьи?

— Поджог, хулиганство, не суть. Был бы человек, как говорил Молотов, а статья найдётся. Я вообще не об этом. Это общечеловеческое и не особенно серьёзное преступление. В пределах двух лет лишения свободы и то, скорее всего, это тянет только на «условку». Я про остальное, Вадим. Артефактов у него нет. Мы не нашли. Дневников нет. Дубового угля для ритуалов — нет. Свечей — нет. Ты описывал у него нож хитрый, как его…