— Печально. И он ни в чём не признался?

— Вообще ни в чём, — подтвердила мои худшие опасения Василиса. — Даже в поджоге. Он упрямый и уверенный в себе. Изольдовну это не остановило, она сняла с него показания, все документы подписала, оформила и укатила.

— А оперативники? — уточнил я. — Или остались?

— Все уехали, меня как младшую оставили на хозяйстве. Светлана Изольдовна поехала прокурора штурмовать, чтобы заключить Макара-поджигателя под стражу. До завтра её не будет.

— То есть, он сейчас один? В опорнике?

Василиса прищурилась:

— А ты что, предлагаешь совершить самосуд?

Я посмотрел на дырки в своей куртке. Вспомнил убитого в Лабинке дворового с редким именем Панкрат, вспомнил других жертв. В других условиях, я бы, наверное, смог, но…

— Нет, конечно, — медленно проговорил я. — Мы с тобой не такие. Если бы хотели просто его грохнуть, мы бы это сделали ещё у дома номер девять. Тихо, без шума. Закинули бы в огонь… Или прикопали бы тело в одном из оврагов, и ищи-свищи. Места тут красивые, земля гостеприимная. Во многих смыслах. Но мы с тобой долбаные моралисты.

— О чём я иногда жалею, — тихо закончила Василиса.

— Аналогично. Убить в бою одно дело, а казнить…

Я потянулся к ручке водительской двери, чувствуя, как внутри закипает холодная, злая решимость:

— Пошли. Давай попробуем с ним пообщаться. Без протокола. Раз уж магия его не берёт, может, сможем заболтать или убедить в чём-то. Как минимум посмотрим в его честные глаза.

— Пошли, — кивнула она, доставая ключи. — Только учти, Вадим. Если он начнёт нас провоцировать…

— Я держу себя в руках, — пообещал я, вылезая из машины.

…

Я не знаю, положено ли держать в опорнике задержанного. Опорник же не полноценное подразделение?

Однако я понимал, что Василиса мне не всё рассказывает. Может быть, то, что фанатик остался тут и не совпадение, а результат её магических манипуляций. И Светлана Изольдовна оставила его здесь и уехала именно, чтобы дать нам свободу манёвра?

Может, это я на Василису так влияю? Водяной он же как вода, способен действовать постепенно, подмывая и двигая в нужном направлении.

— Заходи, — тихо сказала Василиса, придерживая дверь опорного пункта.

Я вошёл вслед за ней. Воздух внутри был спёртый, со следами сигаретного дыма и мужского пота, явно от оперативников. Ну, они свою работу выполнили блестяще, им всё простительно.

За решётчатой дверью камеры, прислонившись к дальней стене, на нарах сидел Макар. Руки скрещены, лицо расслаблено, взгляд — чистый, почти детский. Только вот глаза его были вовсе не детскими. Они были внимательными, цепкими как у воронов Одина — Хугина и Мунина, которые всё видели и передавали своему хозяину.