На земле у его ног притаилась баклажка «Ячменного колоса», уже наполовину пустая… или ещё наполовину полная, зависит от мировоззрения.

Сегодня, как показатель того, что осень подкралась, Михалыч сидел у перекрёстка, облачившись в потрёпанный (быть может, ещё советский) морской бушлат поверх линялой футболки волгоградского «Ротора».

Михалыч был коренастым и, несмотря на свой образ жизни, крепким, будто вырезанным из старого дуба. Лицо загорелое, с хитрецой, небритость в стиле «мичманской бородки», что вместе с бушлатом создавало ощущение, что он моряк и отстал от своего сухогруза.

— О, Чтокальщик! — крикнул он, когда увидел, что я притормозил, чтобы поздороваться.

Машину мою уже все знали. Знали и считали, что это служебная, которую я бессовестно использую в личных целях. Это была хорошая тема для сплетен в посёлке.

— Что, сменил мой велосипед на эту железную гробницу? — ехидно спросил Михалыч. — Зря, зря… Велосипед — он ведь экологичный транспорт! Лучшее изобретение человечества, воспетое в песнях.

— Ну, — протянул я. — Машина тоже хороша.

— Велосипед лучше! — безапелляционно заявил Михалыч и тут же принялся загибать пальцы. — Не требует бензина, реже ломается, проще ремонтировать. Для здоровья — вообще сказка: ноги накачал, спина не болит, сердцу полезно, лёгкие проветрились, и никакого тебе транспортного налога, парковать проще, техобслуживание можно сделать своими силами! И вообще, машины люди покупают только из-за пропаганды по телевизору! Меньше смотри телевизор, больше бывай на природе!

— Да я и так…

От обилия аргументов в пользу велотранспорта голова пошла кругом. Вероятно, от большого количества свободного времени в голове Михалыча рождались мысли и приводили его к странным выводам.

— Машина комфортнее, теплее, безопаснее, — попытался защитить свой транспорт я.

— Говорю же, это ты так думаешь, потому что тебе это внушили, а проплатил весь этот пиар — лобби мировых нефтяных компаний.

— Слушай, Александр Михайлович, — ухмыльнулся я, — а не потому ли ты так за велотранспорт топишь, что им можно управлять в лёгком подпитии?

Он сделал вид, что не понял моего намёка, хотя глаза его сами собой опустились к баклажке.

— Это дешёвая провокация, не имеющая отношения к предмету спора… — как заправский оратор стоял на своём он. — Я проповедую единение с природой и экоактивизм! И кстати, ты не хочешь велосипед мой вернуть?

— Все вопросы к Марии Антоновне, она сказала — техника служебная, состоит на балансе. Ничем не могу помочь, — не моргнув глазом, ответил я.

— Но цепь-то… Цепь на ём моя! — всплеснул руками он, с такой тоской в голосе, будто речь шла о собственной почке.