Она махнула рукой — не прощаясь, а отгоняя меня, как назойливую муху, развернулась и пошла к крыльцу. Её спортивные кроссовки (обувь совсем не по форме, зато удобная) шуршали по мелким камушкам.

Василиса на мгновение задержалась у машины. Она видела, что произошло. Быстро, одними глазами, показала на удаляющуюся спину Светланы, приложила палец к губам, а потом изобразила пальцами, как набирает текст на телефоне. «Напишу».

А потом она неожиданно улыбнулась, показав на мою голову, на причёску и одобрительно подняла большой палец вверх.

Я невольно коснулся головы. Руки по привычке искали дреды, но нашли «сайд парт».

Проводив Василису взглядом, я вернулся в машину и с огромной осторожностью положил пряник обратно на сидение.

После этого завёл машину и когда выворачивал руль, мне пришло СМС «Светлана на взводе, попозже наберу, пообщаемся».

Поскольку с поручениями работника почты я разобрался ещё утром, а с Василисой встретиться не удалось, то я направился в сторону своего дома.

Припарковав «Буханку» и поняв, что никто не идёт меня встречать, я всё сделал сам. Бурча про неблагодарных гостей своего дома, в одиночку затащил в дом короб с телевизором, остальные покупки и пакеты из магазина.

— Есть кто живой? — огласил я свой дом вопрошающим криком, однако мне никто не ответил.

Эхо пронесло мои слова по пустым комнатам и затихло.

Дом, вернее его первый этаж — «холодная», коридорчик, узкая кухня, которая приведена в порядок, но я ей не пользуюсь, зал с кухонным столом и раковиной (а вот этим пользуюсь), где жил высоченный холодильник и узкая спальня, были пусты.

Однако у дома был подвал по площади дома и мне показалось, что Руслан должен быть там.

Я повесил куртку, разулся и тут же подхватив метёлку, смёл тот сор, что притащил в дом, пока носил покупки.

Руслана я приютил у себя дома после того случая с укусом Барсука. Не выгонять же человека… Хотя как — человека? В Руслане сейчас вовсю прорастала вторая, мистическая душа и он становился оборотнем. Процесс не мгновенный, но, насколько мне известно, необратимый.

В дальнем углу зала располагалась лестница в подвал, на которую я безмятежно ступил и тут же замер.

Лестница, до сего момента покрашенная в белый, грязная и потёртая, сейчас сияла как новенькая. Доски теперь переливались сочным изумрудным цветом. Все качающиеся ступени подтянуты и выровнены. Перила выглядели так же свежо, кто-то их тоже покрасил, причём они даже успели высохнуть, во всяком случае следов на краске не оставалось.

— Вот это квартирант! — тихо пробормотал я и стал спускаться.