Стены подвала стали сочными, белыми с жемчужным отливом. Пол — снова изумруд, монотонный и уютный, как лесная лужайка в тени деревьев.

Мебель расставлена, диван, который жил в подвале — становился жёлтым, причём происходило это прямо сейчас.

Руслан не услышал меня, потому что шумел, пыхтел и работал с обивкой и строительным степлером.

Обернувшись, он увидел меня и немедленно улыбнулся:

— Привет, Вадим! Я взял твой велик и, пока строители на заводе всё не разворовали, смотался на АБК и припёр запасы секты кое-какие. Вот, например, искусственная кожа радикального жёлтого цвета, краску и по мелочи.

— Профессора видел?

— Да.

— Больше, пожалуйста, не показывайся туда. Мало тебе укуса Барсука? Прибьёт тебя охрана и фамилии не спросит.

— Ладно, всё равно там больше ничего ценного не осталось, — согласился Руслан и снова повернулся к дивану.

Я ещё раз осмотрелся. Несмотря на то, что он занимался ремонтом, в подвале царила чистота и порядок.

— Молодец, что занимаешься обустройством норы… То есть, жилища, я имел в виду, — сбился с мысли я.

Руслан, не отрываясь от работы, кивнул.

Я поднялся на первый этаж и спустил в подвал коробку с телевизором и кронштейн. Руслан тут же скользнул ко мне, хватаясь за коробку и принялся активно помогать.

— Так, ты распакуй, а я быстренько повешу кронштейн, — предложил он.

Вдвоём дело спорилось быстрее. Шурупы, пластик, запах металла и кожзам — всё перемешалось, наполняя дом уютом, которым и не пахло, пока я жил один.

— Руслан, а у тебя до секты, до моего дома, вообще бывали когда-нибудь порывы что-то ремонтировать, красить, жить вот так, по красоте? — спросил я.

Руслан уже вернулся к перетяжке дивана.

— Если подумать, то это в первый раз. Обычно мать с батьком, начиная с девяти лет орали, чтобы убрался, но максимум что я мог — это переставить кружку из одного угла в другой. Всё. Даже кровать не заправлял, сколько бы ни голосили. Оно же как, поорут и отстанут. Причём от этого их ора у меня была психологическая травма, которую я лечил весьма продвинутыми методами…

— Курил травку? — предположил я.

— Ну, да.

— А деньги? Работал?

— Я не мог, я учился. А они меня не понимали и чуть что — в крик.

— Ты, конечно, молодец. Значит, ты у родителей деньги воровал, потому что они тебя не понимали? А выражалось это непонимание в критике твоего образа жизни и воровства?

— Я жертва обстоятельств. Меня никто не поддерживал!

Я распаковал плейстейшен, джойстики, провода. Я был в этом несилён, но исходил из того, что современная техника делается так, чтобы провод в принципе нельзя было вставить в неподходящее гнездо.