Эффект завораживал. Прямо на наших глазах осколки разбитых стёкол взлетали с земли и беззвучно срастались в единое целое. Погнутые рамы с сухим треском выравнивались, вставая на место, а стены на глазах очищались от свежей грязи, глубоких царапин и кусочков гнилой плоти.

Меньше чем за двадцать минут она проделала работу, на которую у бригады строителей ушли бы недели. Едва последний светящийся узор впитался в дерево, входная дверь скрипнула. На крыльцо вышла Ядвига и коротким кивком позвала Василису за собой в дом.

Нам же на перетаскивание трупов понадобился примерно час. При этом, грязи на участке мы развели столько, что даже я удивился.

Но после этого мы не успокоились. Дядя Миша погнал нас в кладовку. Мы вытащили пять мешков извести, рассыпали по трупам, затем закидали всё грунтом, а потом ещё и прошлись по участку граблями, создавая эффект «будто ничего и не было».

К концу всех этих манипуляций я буквально валился с ног.

— А ведь сегодня мой единственный на этой неделе выходной, — сокрушался Руслан. — Я думал, поиграю в Доту, развлекусь.

— А тебе что, скучно было? — хохотнул я. — С нами скучно не бывает, Рус.

— Да понимаю я, понимаю, — протянул Руслан. — Это теперь как та же секта. Тесное общение с другими «обращёнными», круговая порука, соблюдение правил… Обязаловка, короче.

— Да нет тут никакой обязаловки, — возразил я. — Хочешь — стой в стороне и спокойно смотри, как свои погибают. Только вот когда беда придёт за тобой, спину прикрыть будет некому. И ты тоже умрёшь. Это не устав общины, Руслан. Мы просто своих не бросаем. Ты знаешь, поодиночке в этом мире бывает очень трудно выжить?

— Догадываюсь.

— Понимаешь, Руслан, я прожил в Сибири много лет… Точнее сказать — пару столетий. И там законы выживания работают иначе, — я сделал небольшую паузу. — Где-нибудь на юге случайный встречный широко тебе улыбнётся, похлопает по плечу, расскажет анекдот. А сибиряк может и слова доброго не сказать, оставаясь мрачным и неулыбчивым. Но именно он вытащит тебя из проруби. Молча зашьёт рваные раны от медвежьих когтей. Оставит в пустом зимовье дрова и консервы, чтобы ты не околел до смерти. Он не проедет мимо, если ты заглохнешь на зимней трассе, а если случится беда — будет волочь тебя на себе двадцать километров сквозь тайгу.

Я посмотрел ему в глаза:

— Я веду к тому, что тебе совершенно не обязательно любить других двоедушников. Можешь вообще их на дух не переносить. Но в критический момент вы будете действовать сообща. Потому что сегодня ты тащишь кого-то на волокушах, а завтра точно так же вытащат тебя.