Сдаётся мне, без влияния Мегалита и здесь не обошлось. Прежний асфальт, уложенный ещё в эпоху развитого социализма, за минувшие десятилетия превратился в истёртые, плешивые лохмотья. По большей части, дорога представляла собой полосу препятствий, где глубокие дыры чередовались с россыпями щебня. И держалось всё это дорожное полотно вместе исключительно за счёт вековой грязи, с которой давно и намертво перемешалось.

Приезжих дорожников определили в общежитие вместе с заводчанами.

Все вместе они заполнили здание под завязку, да так, что койко-мест хватило далеко не всем.

И что поразительно, огромная, разношёрстная толпа суровых мужчин вела себя мирно. По крайней мере, поразительно для всех остальных, мы-то с Василисой прекрасно понимали истинную причину. По вечерам работяги гоняли мяч, играя во дворе общаги в подобие футбола, резались в карты, пели песни под гитару, а если и пили, то делали это тихо, без последствий и незаметно для бабы Нины.

Павел Семёнович расхаживал гоголем. Он искренне гордился тем, что якобы своей железной рукой задавил алкоголизм в посёлке, а заодно и тем, что посёлок на глазах переживает второе рождение.

Тем же, кому не досталось комнат, пришлось импровизировать, например, паре армянских бригад. Тут подсуетился Гайк. С моего согласия он оперативно превратил парочку пустующих домов в подобие хостела. Самого слова он, конечно, не знал, но бизнес-схему провернул чётко. Он сдал дорожникам вычищенные от грязи, но ещё не отремонтированные дома, снабдив постояльцев старыми панцирными кроватями неизвестного происхождения.

…

У меня дома, без суетливого Руслана, было пусто и тихо, даже как-то тоскливо.

— Слушай, может, мы и тебе дом подберём? — спросил я просто для того, чтобы хоть чем-то заполнить эту тишину. — Выбирай любой из свободных, организуем.

— Мне и так положено служебное жильё, — пожала плечами Василиса.

— Это ты про комнату у бабки? Или дадут что-то нормальное?

— А не всё ли равно, в хоромах жить или в землянке? — спросила она, посмотрев на меня. — Ты же и сам, считай, в общежитии живёшь.

— Переводя стрелки на меня, ты свой квартирный вопрос не решишь, — усмехнулся я.

— Да не жильё меня беспокоит, Вадим, — стала вдруг серьёзной Василиса. — Меня напрягает это подозрительное затишье.

— Ты ведь сейчас не про Колдухин, верно?

— Нет, конечно. Я про Мост, — она замолчала, словно что-то обдумывая. — За полтора месяца у нас всего одна группа залётных бесов, девять голов. И всё. Ты же и сам понимаешь, что такое затишье бывает перед бурей?

— Может, у тварей Нави есть своя цикличность в поведении? Сезонность какая-нибудь? — предположил я.