Идиллия длилась довольно долго. Пару раз глаз цеплялся за следы человеческого присутствия, оставленные кострища и мусор, но всё это были исключительно старые следы. Сейчас на прибрежных полянках не было ни души.
Я отплыл уже километра два от моста и уже начал сомневаться в своей гениальной идее с проверкой «укромных уголков» природы. Но стоило лодке вывернуть из-за очередного поворота русла, как я остолбенел.
Ну, то есть, шёл бы я сейчас пешком, точно остановился как вкопанный. А так, лодка какое-то время скользила вперёд по инерции, затем потеряла ход, и её подхватило встречным слабеньким течением, пытаясь утянуть меня обратно. Но я быстро пришёл в себя. Не позволив реке такого самоуправства, сделал несколько мощных гребков и вплотную приблизился к тому, что вызвало у меня такую реакцию.
Передо мной открылся почти идеальный, с точки зрения геометрии, круг голой земли. Почва была выровнена так гладко, будто здесь поработал бульдозер. А ровно в центре этого круга лежал плоский валун размером с экран хорошего современного телевизора. Только, конечно, с неровными краями, всё-таки он был природного происхождения.
Камень.
Глава 12 Очевидное-невероятное
Природный-то он природный, но плоская поверхность, обращённая к небу и зафиксированная в таком положении в земле, была неестественно чистой. Кто-то тщательно отмыл камень от вековых наслоений грунта, лишайника и чем он там ещё был покрыт за века.
Сейчас этот гладкий валун замер в самом центре безупречного земляного круга, диаметром не больше шести метров.
По периметру площадки, строго на четыре стороны света, были вкопаны массивные деревянные колоды. Свежие, явно найденные и притащенные сюда с окрестных вырубок. Грубые, но устойчивые, они были идеальными, на них можно расставить ритуальные чаши, а можно, стоять или сидеть, наблюдая за центром. Весь этот тайный амфитеатр располагался в паре шагов от кромки воды. С берега его надёжно прятали ольхи, вымахавшие здесь до небес за счёт близости реки, они сплелись кронами, закрывая место даже сверху. И только со стороны воды круг открывался во всей своей пугающей красе.
Лодка тихо ткнулась в берег. Я причалил, выдернул весло из уключины и перехватил его поудобнее, как дубину. Двигаясь вдоль границы площадки, я принялся обходить её шаг за шагом, вглядываясь в тени деревьев и высматривая создателя или создателей этого места.
Что значил этот круг? Тут у меня сомнений не было. Моя первая жизнь началась ещё до Крещения Руси, и, положа руку на сердце, могу утверждать, что такие места не исчезли мгновенно после того, как Владимир крестился в греческом Херсонесе. Сейчас перед моими глазами было натуральное, языческое капище, разве что без идолов. Их продолжали тайно ставить и поддерживать ещё лет пятьсот, не меньше, и церковь вытесняла эту традицию долго, со скрипом, каплей за каплей.