Но двоедушники вроде меня знали и другое. Помимо религиозной функции, у капищ всегда имелось второе назначение, куда более практичное с магической точки зрения.

Проще говоря, это было идеальное место для ритуала.

Для серьёзных ритуалов всегда требовалось особое место. Настоящих капищ сейчас днём с огнём не сыщешь, их давно поглотили время и природа. Те же нелепые поделки, что городят на полянах современные реконструкторы, годятся разве что для забавы, эти ребята и понятия не имеют, как делать их правильно, для них это лишь хобби, игра в старину.

Но кому-то, судя по всему, капище понадобилось позарез, настолько, что он создал его с нуля. Причём, судя по следам от широких протекторов, чтобы расчистить площадку и притащить камень, здесь явно поработал трактор из садов.

Грамотному капищу нужно слияние всех стихий. Земля и воздух всегда под ногами и над головой. Создай ритуальный круг у самой воды, разведи в центре костёр и вот тебе полный набор. А камень… Камень — это алтарь для жертвоприношений или для куда более сложных манипуляций.

В задумчивости я пожевал губу, опустился на корточки, замер и прислушался. Тихо. Только шелест листвы да плеск речной волны. На магическом фоне я тоже ничего не чувствовал. Поблизости явно никого не было. Я продолжил поиск, осматривая берег, и уже через пять минут я нашёл то, что искал.

— Ну, мы просто глупцы. Отрицать очевидную природу некоторых созданий и их особые способности — глупость несусветная, — пробормотал я себе под нос, разглядывая оригинальную конструкцию.

С первого взгляда её можно было принять за детский домик на дереве. Над землёй, надёжно зажатое между тремя крепкими стволами разросшегося ольшаника, висело нечто напоминающее гигантское шарообразное гнездо. Но только издалека, при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что ни одному человеческому ребёнку не хватило бы ни сил, ни умения так искусно сплести сотни веток, от толстых сучьев до гибких мелких прутьев, в единый каркас. Сооружение выглядело настолько прочным, что легко выдержало бы вес взрослого мужчины. Ну, или в данном случае, парочки Вил.

Сбоку в «гнезде» было круглое лазовое отверстие. Я залез на дерево и заглянул внутрь, хмыкнул. На дне обнаружились четыре полосатых казённых матраса, небрежно разбросанная одежда и несколько газет.

— И где же жильцы этого чудо-теремочка? — спросил я сам себя, посмотрев на весло, которое я оставил, прислонив к стволу дерева.

Очевидно, я их спугнул, и они сбежали. Изучать эту «индейскую народную избу» в одиночку мне быстро наскучило. Я спустился на землю, на всякий случай огляделся, проверяя, не подкрадывается ли кто со спины, удобно опёрся на весло, достал телефон и набрал Василису.