— Нет, Руслан, — я решительно мотнул головой. — Жди здесь, целее будешь. Но если Вилы ломанутся из здания, дуй за ними. Только не вздумай геройствовать и лезть в драку. Эти про́клятые девицы, как я погляжу, швыряются взрослыми мужчинами словно котятами. Ещё и со скальпелями на «ты». А если кто из посторонних подтянется — задержи, не пускай в медпункт.
Добрыня покосился на меня, было видно, что он хотел что-то сказать, но промолчал.
— А что говорить-то людям? — Руслан выдохнул с явным облегчением. Драться, тем более с девушками, он не горел желанием.
— Скажешь, проходит задержание особо опасного преступника, — ответила ему Василиса. — Тем более что почти не соврёшь.
Я тем временем сдёрнул с пояса кнут-самобой, который последние дни, ввиду напряжённой ситуации, таскал на себе постоянно. Василисино «оружие» всегда было при ней, это её магия. Добрыня, похоже, тоже не нуждался в приготовлениях. Он просто расправил плечи, встал в полный рост и деловито осмотрелся.
Улица, к нашему счастью, была пуста. Ни одна бабка не спешила к Давлету за новыми каплями от давления. Хоть тут повезло.
— Ну что, какой план? — буднично, словно в булочную собрался, а не сам предложил на штурм идти, спросил Добрыня. — Ладно, я предлагаю так. Я иду первым, вы прикрываете. Они наверняка подпустят поближе и навалятся всей кодлой. Вот тут-то вы их и… того. Бейте от души. Только желательно, меня не прибейте заодно.
Глава 14 Слон в посудной лавке
Вот к чему жизнь меня совершенно не готовила, так это к штурму здания. Выкуривать преступников, а уж тем более вторженцев из Нави, это, согласитесь, профиль тяжело экипированного СОБРа, а никак не скромного почтальона.
Однако реальность диктовала сейчас свои правила, брать штурмом занятый врагом медпункт придётся именно нам. Вызывать и ждать Инквизицию мы не могли по вполне объективным причинам.
Поскольку у нас не было альтернативного варианта, мы с Василисой согласились на план Добрыни. Я лишь внёс в него одну небольшую корректировку — густой туман. Белёсая пелена заволокла эту часть Колдухина по моему велению. Меня совершенно сейчас не заботило, насколько дико и аномально выглядит такая непроглядная завеса в разгар ясного и жаркого майского дня.
Туман накрыл нас плотным куполом. Я зафиксировал его границы, прекрасно понимая, что со стороны эта сплошная стена хмари, обрывающаяся прямо посреди улицы, смотрится как минимум сюрреалистично. Но скрытность сейчас была нашим главным приоритетом. Правдоподобностью пришлось пожертвовать.
Как только видимость в окрестностях медпункта сократилась до пяти шагов, Добрыня огляделся, оценивая плотность завесы, и удовлетворённо бросил короткое: