— Вихрь!

Зрачки девушки мгновенно затопила кромешная тьма, а воздух в коридоре сошёл с ума, сорвавшись в один сплошной, невидимый таран. Мощнейший поток, сравнимый с океанской приливной волной, с размаху ударил по ушам и просто выбил пол из-под ног. Стены мелькнули смазанной полосой. Взбесившаяся стихия одним махом вышвырнула всю нашу компанию, меня со старушкой на руках, Василису и застывшего истуканом Давлета, наружу, с силой швырнув на траву.

При падении баба Нюра пребольно рухнула прямо на меня. Тут-то её феноменальная сухость и жилистость сыграли против моего организма, никакой тебе уютной старушечьей мягкости в ней не оказалось, сплошные кости да острые углы, она явно сломала мне рёбра.

Впрочем, с учётом торчащего из ладони скальпеля, это была меньшая из моих проблем.

Дверь медпункта с грохотом захлопнулась, словно ставя жирную точку и символизируя, что нас оттуда изгнали.

— Однако, лихо вы оттуда катапультировались, — донёсся из-за кустов голос Руслана. Оборотень внял моей просьбе и наблюдал за нашим эпичным полётом из укрытия в кустах смородины.

Василиса (и как только умудрилась?) осталась на ногах. Каким-то чудом она сохранила равновесие в самом центре магического урагана. Сейчас она замерла, устойчиво и широко расставив ноги, словно боец боевых искусств перед схваткой, и яростным взглядом сверлила закрытую дверь. Казалось, она готова броситься в эту дверь, и пойти врукопашную.

— Что, развлекаетесь? — насмешливо поинтересовался Добрыня, неторопливо выходя откуда-то из-за угла здания.

Мне показалось странным, что он явился с тыла, а не со стороны дороги, но сейчас меня куда сильнее беспокоил скальпель, всё ещё торчащий из ладони. При падении я приложился многострадальной рукой о землю, металл внутри сдвинулся, и кисть прошила такая зверская, ослепляющая боль, что перед глазами на мгновение поплыли багровые круги.

Я осторожно, одной рукой, переложил бабу Нюру на землю и поднялся на ноги. Схватился за рукоять, и одним резким рывком выдернул скальпель. Отбросив окровавленную сталь, я сразу же обратился к силе Мегалита. Он откликнулся мгновенно, по руке пошло тепло, на глазах стягивались края раны, а следом исцеляющая волна добралась и до ноющих рёбер.

— Однако, неплохо для Водяного, — с явным уважением пробасил Добрыня, смерив меня долгим, оценивающим взглядом.

Рука зажила, я несколько раз сжал и разжал кулак, проверяя моторику, пальцы слушались, работоспособность была восстановлена.

О ране теперь напоминали лишь два крупных шрама по обе стороны ладони, да небольшая фантомная боль. Впрочем, по опыту я знал, что рубцы сойдут на нет за пару дней, а боль… Ну, это же просто боль. Потерплю, не переломлюсь.