Давлет поспешно отнял телефон от уха и сбросил вызов.

В его глазах читалась напряжённая работа мысли.

— Слушай, Вадим… говорят, не нужно вовсе никого вызывать. Лишнее это, серьёзных людей по пустякам отвлекать. Ничего же не горит, верно? — примирительно забормотал он, даже не замечая, как слово в слово повторяет мою недавнюю аргументацию.

— Именно так, Давлет Марксович, — спокойно кивнул я. — А что касается разрушений… Я считаю, что мы, колдухинцы, должны помогать друг другу.

— Ты это к чему? — не понял фельдшер.

Вместо ответа настала моя очередь доставать телефон.

— Привет, Виктор, — бросил я в трубку, едва прервались гудки. — Репетируешь? Сворачивайся. Бери инструменты, тачку, все стройматериалы, что остались, и топай в медпункт. Да, дядю Толю тоже захвати, куда ж без него. Бери-бери! Как болеть, так вы все к Давлету бежите. Всё, жду. Срочно!

Я сбросил вызов и тут же нашёл в контактах Гайка.

— Гайк Арменович, дорогой, у тебя сейчас какие бригады простаивают? Штукатуры? Идеально. Есть срочное общественно опасное… тьфу, то есть полезное дело! Бери всех и тащи в медпункт. И материалы захвати. Какие? Все! Краску, саморезы, сухие смеси. Что случилось? Медицина, Гайк Арменович, остро нуждается в реанимации. Давлет нас столько раз выручал, давай теперь мы его спасём.

Следом я вызвонил бригаду сербов, удачно совпало, что у них сегодня был выходной, и они скучали в общежитии. Затем набрал Осоедова.

— Антон Александрович, ну я тебя по-человечески прошу! Ты же, когда последствия своей драки с Михалычем тут зашивал, просил лишних вопросов не задавать? Вот и я тебя прошу, не спрашивай, бери инструмент и приходи.

Каким-то чудом удалось завернуть к медпункту даже Котлярова, чей внедорожник очень кстати проезжал мимо. Причём я настоятельно попросил его поработать руками лично, без привлечения его работяг.

Спустя полчаса тихий сельский медпункт напоминал растревоженный муравейник. Человек двадцать с рвением наводили порядок: кто-то восстанавливал вздыбленные половицы, а кто-то их сразу же выравнивал электрическим рубанком, кто-то отбивал закопчённую штукатурку, чтобы тут же нанести свежий слой. В воздухе повисла смесь запахов свежей краски, древесной стружки и строительной пыли. Кипела работа над дверными блоками и выбитыми окнами.

Естественно, среди пришедших на этот субботник моментально разлетелась единственно верная версия событий: рванул газ, и надо срочно замести следы, чтобы нашему Марксовичу штраф не впаяли. Сама идея спасти своего фельдшера от государственной машины сплотила суровых мужчин почище любой национальной идеи. Люди взялись за шпатели и рубанки с такой утроенной энергией, будто восстанавливали Брестскую крепость.