Всё это время я неподвижно сидел напротив него на старом, крепком стуле и терпеливо ждал.

— Вадим, ты? — хрипло спросил он. В его голосе звучало такое искреннее удивление, будто в палате был не местный почтальон, а как минимум Иосиф Кобзон.

— Я, — кивнул я. — Как вы… как ты себя чувствуешь, Давлет Марксович?

— А как я должен себя чувствовать? — ответил он вопросом на вопрос, попытавшись приподняться на локтях.

— Давайте пойдём от обратного, — спокойно предложил я, не меняя позы. — Что вы помните?

Давлет замер. В его глазах мелькнул испуг:

— Я что… пил? Опять?

— Нет. Я пришёл — а вы тут лежите в отключке. Вы и баба Нюра. Поэтому и спрашиваю.

Он напрягся, нахмурился, пытаясь восстановить воспоминания.

— Ну… — протянул он. — Я работал. И к спирту точно не притрагивался, клянусь! Просто работал и всё!

— И? Случилось что-то странное?

Пока он молчал, переваривая вопрос, я бросил короткий взгляд в разгромленный коридор. К счастью, посетителей, способных застать эту картину и самого фельдшера в таком состоянии не наблюдалось. Удача явно благоволила мне.

— Ну… три приезжих дачницы зашли. Одна сказала, что беременна, на раннем сроке. Попросились побыть здесь, — неуверенно, словно пересказывая сон, забормотал Давлет. — В стационаре полежать. Сказали, от бывшего мужа прячутся… Мол, абьюзер. Но почему именно в нашем Колдухине? И которая из них замужем и беременная? Не уверен… Ни черта не помню! Слушай, Вадим, что ты меня пытаешь, как следователь НКВД в тридцать седьмом?

— Да потому что я спокойно развозил почту, еду мимо тебя, а тут того… взрыв! — я понизил голос, намеренно сгущая краски. — Захожу, а ты в кабинете валяешься и баба Нюра рядом, на полу. Натуральная картина Васнецова «После побоища Игоря Святославича с половцами». Ну я вас и перетащил, уложил, пульс проверил. А теперь вот пытаюсь понять, что тут произошло.

Я сделал красноречивый жест в сторону развороченного коридора.

Взгляд Давлета, наконец, сфокусировался. Из всей моей тирады его мозг выцепил лишь одно, самое тревожное слово.

— Взрыв, говоришь? — озадаченно переспросил он.

Фельдшер неуклюже спустил ноги с койки, тяжело поднялся, на мгновение покачнулся, но удержал равновесие. Затем, осторожно ступая, двинулся в коридор.

По уцелевшим половицам он добрался до подсобки-кухни и замер на пороге, молча созерцая закопчённые стены, следы газового взрыва и валяющийся на полу чайник.

— Что ж ты тогда не позвал… не вызвал никого, не сообщил? — растерянно протянул Давлет, глядя на разрушения.

— Кого? — ехидно уточнил я, подойдя следом. — Кавалерию Будённого?