Василиса ответила согласным кивком.

Добрыня осознал, что мы его игнорируем. Мы не гнали его, но и не просили остаться, предоставляя самому решать, что делать дальше. Не задавая больше вопросов, богатырь молча скрылся в тумане. Впрочем, его перемещения я отследил, он уверенно дошагал до своего «Мерседеса», припаркованного в сотне метров, что было уже на пределе границы тумана, завёл мотор и уехал.

За это время Василиса успела сделать пару быстрых пассов над спящим Давлетом, отрывисто скомандовала убитому горем Руслану следовать за ней. Они запрыгнули в служебную «Ниву Тревел» и умчались в погоню.

Догонят ли они последнюю Вилу?

Я решил, что не буду об этом думать сейчас. Распределение ролей тем и хорошо, что каждый думает и решает только свою задачу. И моя сейчас выглядела не лучшим образом.

В моём распоряжении оказался разгромленный, словно после артобстрела, медпункт и двое мирно дремлющих жителей — Давлет и баба Нюра. Порыскав по округе, я раздобыл садовую тачку и по одному перевёз спящих внутрь. Я устроил их в той самой дальней палате, где и планировали отсиживаться Вилы, аккуратно уложив на кровати.

Вернувшись в коридор, я оглядел поле боя.

В первую секунду мелькнула наивная мысль, просто взять и прибраться. Потратив пятнадцать минут, я кое-как собрал с пола сорванные плакаты, часть из которых оказались ещё и порванными, поднял опрокинутые лавки и выровнял стол в кабинете Давлета. Но чем дольше я смотрел, тем яснее понимал, всё это бессмысленно. Входной двери попросту больше не существовало, её вынесло подчистую. А половина половых досок в коридоре торчала дыбом, вырванная с корнем неистовой магией. Обычным дебошем такое не объяснишь.

Тихо выругавшись, я обесточил медпункт, выключив общий автомат, и направился в крохотную аскетичную подсобку, служившую Давлету кухней. Голые оштукатуренные стены, алюминиевый столик и такой же стул. Обычно Давлет здесь готовил себе нехитрую еду, варил на плите кашу с тушёнкой да грел чайник, чтобы скоротать время за чаем между приёмами пациентов.

Я щёлкнул настенным выключателем (разумеется, без результата). Подойдя к окну, плотно закрыл раму, а затем повернулся к плите и до упора выкрутил газовый вентиль. Газ с шипением стал выходить наружу.

Чтобы концентрация стала критической, требовалось время. Я осмотрел «кухню» и заметил стоя́щую в углу здоровенную девятнадцатилитровую баклажку. Силой мысли я потянулся к ней и вытянул наружу жгут воды, раскатав его в воздухе в плоский плотный водяной щит. Я вернулся в коридор и закрыл этой жидкой стеной разбитый дверной проём кухни, так, чтобы летучий газ подольше не выветривался наружу.