Прихожая здесь, например, была превращена в узкий тоннель, баррикады из картонных коробок и ящиков высились под самый потолок. Миновав этот лабиринт, я шагнул в просторный пустой зал.

Здесь уже и в помине не было ни молекулы старческого или больничного запаха, а также ни единого шкафа, ни тумбочки, ни стола. С белого потолка на голом проводе свисала крупная лампа накаливания, озорно поблёскивающая, словно висела там ещё со времён Ильича. Но самое странное, все стены комнаты были тотально оклеены фотообоями с изображением берёзовой рощи.

В самом центре этого бумажного леса, словно трон, возвышался массивный старомодный диван с потёртой высокой спинкой. На стене перед ним — дикий контраст, висел здоровенный современный телевизор. Кстати, транслировавший сейчас чьи-то крики, склоки и скандалы, шло реалити-шоу «Ставка на любовь».

А на диване, с высокомерным видом мелкопоместного царя Гороха, восседал хозяин. Это был сухой дед, облачённый в нелепый комплект из просторной рубахи и штанов, сшитых точь-в-точь как у мультяшного Карлсона. На пожилом человеке посреди пустой комнаты с берёзами этот цветастый прикид смотрелся более чем комично.

Однако удивило меня больше не это, главным в этой картине оказался не его наряд. Дед сидел на диване по-турецки, ловко скрестив ноги, что само по себе требовало недюжинной для его лет гибкости. На коленях у него стояла внушительная пластиковая миска, доверху наполненная чипсами. Он закидывал их в рот с большим аппетитом, громко хрустя и ни на секунду не отрывая заворожённого взгляда от мерцающего экрана.

— О! Привет, внучок! — внезапно заметив меня, дед расплылся в широчайшей улыбке, блеснув золотыми зубами, а его морщинистое лицо буквально светилось абсолютно беспричинным счастьем и радостью.

— Здорово, дед, — ровным голосом ответил я, решив подыграть. Чёрт его знает, обознался ли он в силу возраста, или это у него такая причудливая манера общения.

Сомнений не было, передо мной сидел тот самый Сергей Борисович, которого мы искали. Вот только он не был парализован. На вид дед был вполне себе здоров, румян и поразительно подвижен. Однако, его явно переполняла какая-то неестественная эйфория, словно его организм вдруг выбросил в кровь лошадиную дозу дофамина.

— Притащи-ка мне с кухни пивка, внучара, а то вставать лень. И выкинь пустую, будь любезен, не хочу захламлять зал.

С подкупающей детской непосредственностью Сергей Борисович наклонился и всучил мне пустую бутылку из-под «Балтики единички». Я забрал стеклянную ёмкость, усилием воли удерживая на лице дежурную улыбку, в то время как мои глаза шарили по дому.