— На северах своих потемнел, не иначе, — уверенно выдал он.

— И что же всё-таки произошло? Ну, с хворью с Вашей? — осторожно спросила Василиса.

— Как что? Таблетки он привёз, немецкие! Только там такие делают. Выпил и сразу мне полегче стало. Наши-то коновалы мне уже гроб советовали заказывать по мерке, а тут… В общем, Олька-то теперь приходит со мной кино смотреть. На новом телевизоре! — он гордо похлопал по дивану.

— А дядя Паша? — не унимался я.

— А что Пашка? Ему наши фильмы без интереса. Навещает, приезжает, машину берёт покататься. Я не против…

— И давно он был здесь в последний раз? — спросил я.

— Так, утром и был. Был, да… Уехал, наверное, — равнодушно отмахнулся старик.

— Не прощался? Ничего не сказал перед уходом? — я старался не давить.

— Так… Дак он, наверное, тут где-то?

Внезапно беззаботное лицо Сергея Борисовича стало несчастным. В глазах мелькнула растерянность, граничащая с глубоким отчаянием. Механизм иллюзии дал сбой.

— Отстань от него, — Василиса пихнула меня локтем в бок и зашипела в самое ухо. — Не понимаешь, что его психика прямо сейчас пытается состыковать куски головоломки, которые противоречат друг другу? Не мучай человека, иначе он на наших глазах шизофрению словит.

Я прикусил язык и не стал спорить. Чистая правда, дед нам и так выдал всё, что могла позволить магическая программа. А то, что он в свои почтенные годы жрёт чипсы, запивая их пивком, кстати, без малейшего вреда для организма, так, может, он это заслужил.

Мы оставили деда в покое наслаждаться телевизором, а сами ещё пару часов покрутились по дому вокруг старика.

— Должна быть точка отсечки. Линия, за которую мы не заходим, — вздохнула Василиса, когда мы вышли во двор.

— Ты имеешь в виду, что пора признать, что мы его упустили, и он сбежал? — спросил я, разглядывая старую развесистую вишню у забора.

— Знаешь, работа оперативника, вообще-то, предполагает готовность к большому количеству неудач и невезения.

— «Путь праведника труден, ибо препятствуют ему себялюбивые и тираны из злых людей» — с кинематографичным пафосом продекламировал я. — И он тяжко согрешил, совершая над ними мщение.

— Ты можешь хоть иногда быть серьёзным? — она закатила глаза.

— Да понял я, понял, — я примирительно поднял руки. — Конечно, нужно в какой-то момент признать очевидное. Этот хмырь засёк нас на подходе, бросил машину, сгрёб барахло, если оно вообще у него было, и тихо сквозанул в направлении горизонта. Практический вопрос, ты сможешь повесить на этого «мерина» магическую метку? Чтобы, если он вернётся, не к деду, так хотя бы к тачке, ты об этом сразу узнала?