— Коммерция, значит. Солидно! — поддержал я разговор.

Криминально-торговые хроники девяностых волновали меня сейчас меньше всего. То время меня не интересовало, я всерьёз опасался, что с такими глубокими экскурсами в прошлое до событий последних дней мы просто не доберёмся.

— Сколько раз мы на нём от рэкетиров удирали, внучок! Как вспомню, так вздрогну, прям мороз по коже! — радостно вещал старик, ничуть не выглядя испуганным.

— В общем, долгосрочная память функционирует безупречно, — резюмировала Василиса мне на ухо.

— А болезнь как же? — громко перебил я, чтобы вернуть его в настоящее. — Ты же болел недавно, дед. Не вставал вроде?

— Хворь моя? — Сергей Борисович на секунду завис. — А! Ну да. Всё правильно говоришь. Разбил меня паралич проклятый. Кажется, года четыре лежал, как мумия в египетской пирамиде. Но не могу сказать, что прямо-таки со скуки помирал. Лежал себе… Ко мне же соседка захаживала. То есть, приходила. Хотя почему в прошедшем времени? Она ж и сейчас приходит!

— Не понял. Что за соседка? — мы с Василисой синхронно обернулись на деда, ловя каждое слово.

— Олька! — дед залихватски подмигнул. — Это для вас, молодёжи, она Ольга Валерьевна значится будет, а для меня — Олька. Мы ж с ней за одной партой в школе сидели! Я, как вдовцом остался, сразу стал завидный жених на выданье. Потом парализовало. Ну, она поначалу из жалости всё ходила. Постирать там, приготовить поесть…

— Так… — протянул я. — А потом? Что всё-таки случилось, что ты на ноги встал?

Мы с Василисой подобрались ещё ближе, готовясь услышать нечто важное.

— Дык, племяш мой непутёвый приехал! — всплеснул руками дед. — Главное, заваливается в дом ночью, грязный весь, как чёрт, одет в какое-то драное рубище, и вода с него прямо ручьями стекает на пол. Я ему с этого дивана кричу: «Пашка, обормот, что с тобой стряслось?». А он на меня как зыркнет!

— А как выглядит дядька-то? — не моргнув глазом, бросил я.

В любой нормальной ситуации этот вопрос прозвучал бы как абсолютный абсурд. Какой внук не знает, как выглядит его родной дядя? Но магия делала своё дело. Податливый мозг деда, спешно адаптировавший саму концепцию внезапно появившегося внука (при полном отсутствии собственных детей), с лёгкостью проглотил и эту логическую нестыковку.

— Да как… как? Обычно он выглядел, как вся наша родня. Чёрная борода, волосы тоже чёрные… — дед рассеянно погладил по своим коротко постриженным волосам на затылке.

Волосы у него были седыми, но по старым фотографиям в спальне мы уже поняли, в молодости комсомолец-контрабандист был голубоглазым блондином, под стать своей покойной супруге. Впрочем, такая мелочь, как генетика, деда тоже совершенно не смутила.