Я посмотрел на Сергея Борисовича. Он был абсолютно счастлив в своём бумажном берёзовом лесу.

— Считаешь, нам нужно доложить инквизиторам про факт незаконного ментального вмешательства? — с сомнением спросил я. — По протоколу они, конечно, обязаны будут снять чары. Но тогда они вернут ему обычное старческое состояние… А значит — боль, одиночество и частичный паралич.

— А сам как думаешь? — без нажима спросила она.

По её лицу было видно, что Василису тоже терзают сомнения. Она разрывалась между буквой закона и банальным человеческим состраданием к Сергею Борисовичу.

— Наш фальшивый Добрыня, безусловно, тот ещё злодей, — задумчиво произнёс я. — Но конкретно этому деду он вернул лёгкость, движение и радость. Предлагаю пойти от обратного, сделаем старику полный магический чекап организма и оставим его в покое.

— Мы пока никуда не уходим, — резонно напомнила Василиса. — Да и заклятие это не вечное. Медленно, но, верно, оно рассеется само, примерно за полгода-год.

Василиса осмотрела деда. Результаты поражали, Сергей Борисович был бодр, дышал полной грудью без единого хрипа в чистых лёгких, его сердце билось ровно, как у космонавта, а в суставах не было и намёка на старческий скрип.

Но куда больше удивляла его психика. Дед излучал дружелюбие и абсолютное спокойствие. Тот факт, что по его дому свободно бродят посторонние, не вызывал у него ни малейшей тревоги. Он лишь добродушно решил, что «внучок» привёл знакомиться подружку. Доев чипсы, старик поднялся, отнёс пустую миску на кухню, помыл её, заодно помыл и одноразовые контейнеры, затем тщательно вымыл руки и, беззаботно насвистывая мотив «На недельку, до второго», вернулся на свой диван. Вооружившись пультом, он принялся бодро щёлкать каналы.

— Пошли к машине, — тихо предложил я.

* * *

Выйдя на свежий воздух, Василиса, наконец, озвучила свои наблюдения:

— Я проверяла базу данных. У Воропаева вообще нет внуков. И детей тоже нет. Единственный живой родственник только племянник в Сургуте, с которым они, вероятнее всего, не виделись лет двадцать.

— Человеческая психика — штука гибкая, — пожал я плечами, осматривая припаркованный во дворе автомобиль. — Она отчаянно пытается адаптировать чужеродные магические установки под реальность, придумывая логичные объяснения всему, что видит.

Это определённо был тот самый «Мерседес», знакомый нам по прошлым встречам. Каким образом Лжедобрыня выбрал своей целью именно этого одинокого деда и почему завладел его машиной — оставалось загадкой. Однако в бардачке нас ждал первый реальный улов, аккуратно сложенный страховой полис, выписанный на имя Рязанцева Добрыни Никитовича.